Перо из крыла Ангела. Тайны творчества

– Оставь их, Баюн, они пребывают в забытьи, – отозвался бес, голос его казался каким-то низким и гулким, как раскат грома вдалеке.

– Что прямо все сразу и пребывают, ребята, не печальтесь, классикам еще хуже, чем вам, уж поверьте вашему коту, который никогда не врет и всех их никогда не видел в гробу в белых тапках, ведь они бессмертные.

– Чем это им хуже? – оживился на этот раз кто-то из писателей…

– А тем и хуже, – уселся перед ними и начал философствовать кот, – представьте себе, что у вас все мертвое и герои, и книги, лежат себе, никакого не трогают, нет им дела до вас и до мира, да это же подарок судьбы.

А им о таком только мечтать можно. Забыли, что покой им только снится?

Начали выходить из оцепления и другие писатели. Кот явно над ними издевался, только слушать становилось все интереснее, а вдруг, он и правда докажет, что не иметь и проще, и легче, и лучше.

А кот уже вошел в раж, лапами махает и сочиняет прямо на ходу.

– Чтобы не быть голословным, давайте возьмет нашего вечно живого и всеми любимого Федора Михайловича (своего творца он трогать не стал – это показалось делом святым, а может у него были далеко идущие планы, кто его кота знает).

– А что Федор Михайлович, – сразу завопил критик Гадюкин, – вон тиражи какие, в каждом доме собрание сочинений и захочешь, не помрешь, – ему лучше всех всегда жилось и живется. Даже на каторге в Омске, нам бы такую каторгу кто организовал.

Критик понял, что он как всегда сказал глупость, но слово не воробей, оно уже вылетело, и поймать он его не сможет.

Темный улыбнулся, кто-то хихикнул, а кот расхохотался, да так, что остановиться не мог, его потом все вместе с трудом остановили, когда Темный стукнул его по спине, так словно он подавился.

– Ну, критик, ну, собака, умеешь ты кота и остальных развеселить.

Гадюкин даже смутился от такого всеобщего внимания.

Но кот уже ухватил его мысль за хвост:

– Давайте на Федора Михайловича и глянем. Я не говорю о жизни его среди живых писателей – того же Тургенева и Толстого – они тоже мертвяками никогда не были, но если между вами зависть и разборки, то там множьте все на десять и не прогадаете.

Но и это полбеды – вот как ему хорошо жилось. Я не говорю о пристрастии его к игре, об этом наш Гадюкин чего только не писал- докторскую диссертацию на том защитил, точно говорят, не было бы счастья, да несчастье помогло. Но и это не беда, критик он и в Африке критик.

– Так в чем же беда его, – стали вопрошать у кота самые нетерпеливые.