Перо из крыла Ангела. Тайны творчества

На этой высокой ноте Баюн оборвал свою лекцию о писателях и королях… Мефистофель усмехнулся и посмотрел на него с интересом, хотел что-то спросить, но не успел, потянулся к шахматной доске и убрал королеву. Баюн, почувствовав угрозу, быстро произнес:

– Кстати, королева, а ты ведь не знаешь, что Автор, значительно выше писателя, это самый почетный титул для сочинителя. Ну, так, по крайней мере, было в древнем Риме, а дороги все ведут в Рим.

– Там оно значило увеличивать, умножать, – напомнил Темный.

– Вот именно так называли военачальников, которые увеличивали границы империи. Вот и имя «автор» заслужил тот писатель, который умножал духовное богатство… А посему ты можешь быть писателем, но не обязательно станешь Автором. Не стоит ли и нам перейти к таким критериям и потрудиться еще для того, чтобы стать Автором, а не просто писателем…

№№№№№№№

Алина шла по лунной дорожке сада. Она понимала: как и писателю, о котором ей поведал кот ученый, ей хотелось только одного – уединения и того нереального мира, в котором она будет жить.

И пусть пострадает от этого какой-нибудь, давно покинувший мир король Макбет или композитор Сальери, – искусство всегда требует жертв. Зато она еще при жизни на земле найдет для себя тот рай, ту гармонию, которую можно достичь только тогда, когда писатель, увлеченный любимейшим делом, наконец, почувствует себя Автором, и подарит бессмертие и коту Баюну, и Моцарту с Сальери, и себе любимому…

– Автор – творец, пусть всегда будет бессмертный автор, а не смертный писатель, и тогда придется отменить конец света…

Глава 17 Извлечение Люцифера

На город опускается туман,

Окутал душу ужасом и снами,

Нам Лучезарный был однажды дан,

Что сделали мы с ним? И за словами,

Исполненными трусости и лжи,

Он гордый, стал однажды глыбой мрака,

И кот Баюн от ярости дрожит.

Но рукопись еще горит по знаку….

На этот раз кот Баюн был страшно серьезен. Вот именно страшно, потому что в комнате повисла тишина ничем и никем не нарушаемая. Ужас метался из одного угла в другой. И хотя в лапах Баюна не было револьвера или стрелы каленой, но слышались выстрелы, невидимые пули метались в воздухе, и летели стрелы во все стороны.

Елизавета не могла и голоса подать, таким подавленным и почерневшим его никто и никогда не видел.