Перо из крыла Ангела. Тайны творчества

А вот умнику этого понять не дано, судя по всему. Дурак на гения, как врач на больного, не обижается.

И самое главное, – так как супер гений, ничего не слышит и не читает, понятия не имеет о строчках Б. Окуджавы, все до него сказавшего о супер- гениях, правда, там все перевернуто с ног на голову, но мудрецу и настоящему учителю можно доверять:

Умный любит учиться, а дурак учить…

Что же это получается, а то, что я была права, выходит, когда супер- гений пишет о дураках, то в первую очередь о себе любимом?

Такие вот приметы и знаки проявляются вне зависимости от нашего желания.

Творящий литературное искусство не понимает, что слово может воскресить и убит того, кто с ним так небрежно, легкомысленно обращается – оно обоюдоострый меч, и когда гений посылает стрелу в другого, она почему-то меняет направление, не иначе Велес постарался, и попадает на глазах у всех в него самого… Искусство требует жертв, это правило никто не отменял.

Конечно, я писала это не для супер гениев, которые ничего не читают и ничему никогда учиться не собирались, а для тех, кто еще может задуматься о себе любимом.

Если хотя бы парочка примет подходят именно для вас, то это первый сигнал для подтверждения того, что вы в своем развитии стоите на пути к супер-гению.

Конечно, можно рвануть туда, но постойте немного, подумайте, нужно ли это вам? А вдруг серое вещество, которое говорят, серым становится только после смерти, а у живого человека оно розовое, вдруг оно все еще живо и у вас есть хотя бы несколько извилин, в отличие от супер-гения.

Тогда их надо развивать и множить, и изживать в себе все порочные приметы…

Спасите в себе творца, АВТОРА, хотя бы писателя, а супергениев и бесплатных учителей и без вас хватит в этом мире.

Глава 21 Даная в темнице своих заблуждений… Первая Сказочница

С кого начинается творчество?

С темницы, дождя на заре,

С унынья, тоски, одиночества

Данаи, рыдавшей во мгле…

(Песня кота Баюна)

На этот раз кот Баюн решил поведать миру о том, как женщины входили, влетали, вплывали, вползали в литературу на заре туманной юности нашего странного и несчастного мира…

– Вот хотя бы взять сестер Бронте или бедняжку Остин, – заговорил ученый кот, – были они одиноки, сиры и несчастны, и кроме убого поместья и клочка серого неба, ничего не видели, а шороха опавших мертвых листьев ничего не слышали.