Туда, где нам будут рады

Любую», – сказал он, опасливо отводя взгляд, чтобы не разозлить снова незнакомку.

«А я Сойка. Зовут меня так. Еда тут есть, у собаки. Но только утром и вечером. Разрешит тебе – поешь, мне разрешает. А куда люди делись, я не знаю. Их тут почти не осталось, сама ищу и удивляюсь».

Она развернулась и двинулась прочь.

Филя понимал, что надо возвращаться домой, на террасу, к пустой миске и невкусной воде. Но он слишком устал, слишком промок и испугался. И еще, он не хотел больше оставаться один.

«Можно я пойду с тобой? Мне одному плохо».

Она не сказала «нет». Она ничего не сказала, словно не слышала Филин вопрос.

Так они и шли по раскисшей от октябрьского дождя дороге – два мокрых котенка, черно-белая кошечка и пушистый полосато-серый котик. Голодные, осиротевшие и растерянные. Еще не осознавшие, что их люди больше не вернутся.

Часть 2. Что же теперь будет?

Сначала была мама. Мама была всем миром, мамино тепло, мамин голос, мамина ласка. Мамино молоко – все в мире было мамино.

Потом мир стал больше, в нем оказалась не только мама. Но мама все равно была важнее всех.

Но однажды пришли незнакомые люди и разлучили с мамой. Появился новый дом, появилось имя – Сойка. А мамы не стало.

Без мамы было одиноко. Сойка искала кого-то, кто хоть ненадолго сможет дать столько же тепла, ласки и уюта. Но все было не то и не так. Люди пахли иначе, не умели мурчать и неправильно ласкали.

Она смирилась. Привыкла к запаху людей, к их грубой, неумелой ласке. Научилась спать вместе с людьми так, чтобы не тревожить их сон, но быть рядом.

А потом и люди пропали. И Сойка снова осталась одна.

Она ждала их, сидя на крыльце закрытого дома, а они все не возвращались.

Она не голодала – собака, живущая в доме неподалеку, позволяла кошечке есть из своей миски. Но как же ей было плохо в одиночестве!

Наверное, поэтому Сойка не торопилась просыпаться, ведь ей снился прекрасный сон. В этом сне она чувствовала кошачий запах, ощущала тепло кошачьего тела, слышала сонное дыхание, которое не могло принадлежать человеку, прижималась к теплому пушистому кошачьему боку…

А потом она осознала, что это не сон.

Точно! Вчера этот серый мохнатый увалень вломился на ее территорию. Сначала Сойка хотела задать ему трепку, но потом передумала. И правильно сделала. Как же хорошо просыпаться не одной!

Она заворочалась, потягиваясь. Кот открыл глаза.

«Сойка.