Десятилетие

– Ну, откровенно говоря, со стороны это все выглядит именно так, как он и понял.

– Ах так, тогда я поспешу немедленно удалиться. Мне это ни к чему! – прорычала она.

В каюте было темно. Я еле различал очертания ее тела. Но чтобы понять, что она ужасно раздражена и даже оскорблена, не нужно было освещения. Ее нервным импульсом была пропитана вся каюта.

– Подождите, я же просто пошутил. А он – дурак. Это просто глупая шутка.

– Не трогайте меня! – всхлипнула она. – Вы сейчас правду говорите? – немного помолчав, продолжила.

– Конечно, ну сразу же понятно, что мы будем дописывать картину. Вот, у меня и кисти с собой, – стараясь как-то развеселить ее, я резкими движениями поднял кисти вверх, чтобы их было лучше видно. – Вот, смотрите, они у меня!

– Ладно, ладно. Я вам верю, – чуть повеселев, ответила она.

Но я чувствовал, что она сама не желала уходить.

– Ну что же вы стоите? Приступайте!

– Как? Здесь так темно, я еле разбираю, где находитесь вы.

– Тогда вам стоит включить фантазию!

– Это невозможно при всей моей фантазии! – чуть подойдя к ней ближе, я продолжил.

 – Если только на ощупь.

Я думал, что сейчас будет буря, гром, гроза – ну что угодно. А она ничего мне не ответила, лишь пододвинулась поближе.

Это был самый необычный способ. Мы в полной темноте находились вдвоем в замкнутом пространстве. Я поочередно прикасался то к ней, то к холсту. Кисти были не нужны, я рисовал пальцами на ощупь. Признаюсь честно, все мысли о последних событиях моей жизни вылетели из головы.

Я был опьянен ею. И импульсы ее тела отвечали мне взаимностью, хотя она вела себя неприступно.

– Я почти закончил, осталось только добавить несколько штрихов вашим губам.

Голос мой был каким-то дерганным, я ощущал желание всем телом, но не смел.

– Хорошо, я еще потерплю! – иронично ответила она.

Но я чувствовал, что она не терпит, а наслаждается. Ох уж эта странная профессия – художник.

Обмакнув кончики пальцев в новый слой краски, я нежно прикоснулся к ее рукам.

На ощупь они оказались еще более желанными для меня. Я понимал, что как только я прикоснусь к ее губам, то моя работа над картиной прекратится. Теперь началась игра – кто устоит дольше. Я водил кончиками пальцев по ее скулам, изящному носику, а затем снова возвращался к губам. От моих прикосновений всё ее лицо было покрыто краской, но это еще больше вызывало желание в ней. Я чувствовал, как ее дыхание учащается.