Израиль моими глазами. Рассказы, очерки, фельетоны

По утрам мы рассказывали в классе на иврите, как прошла ночь, какое у нас самочувствие и настроение. С особенным пристрастием Деби допрашивала Мусю и Абрама, хозяев молодого пуделя:

– А как пережил сегодняшнюю тревогу наш милый Чарли? Идет ли ему противогаз?

Не слишком ли он нервничает?

Все улыбались.

В эти дни мы впервые почувствовали себя частью народа Израиля.

– Уроки патриотизма

Мало кто в нашем классе еще в Союзе знал что-либо об Израиле, его истории, религии, культуре.

На каждом уроке Деби рассказывала нам понемногу о возникновении государства Израиль, о его основателях, о праздниках и обычаях, о политических партиях, об израильских поэтах и художниках.

Она научила нас простой молитве и популярным израильским песням.

Деби всегда призывала нас, категоричных и уверенных в своей правоте бывших граждан СССР, не спешить с выводами о том, что в Израиле хорошо и что плохо, а постараться понять новую жизнь, новую Родину и ее людей. Она вселяла в нас надежду, что мы тут не пропадем, что в трудную минуту нас поддержит и государство, и люди: соседи, знакомые, родные, сабры и ватики.

А главное, она повторяла, что нынешняя алия – замечательная, образованная, талантливая и трудолюбивая, что все мы нужны Израилю и с нашей помощью произойдет расцвет государства.

– Уроки человечности

На каждом уроке все мы по очереди рассказывали на иврите какую-нибудь историю. И однажды одна ученица говорила о своем родном городе – Одессе. Это был, на первый взгляд, совсем бесхитростный рассказ о том, что в Одессе есть море, красивые улицы, много музеев, театров, институтов… Но в голосе и интонациях звучала такая любовь и такая тоска, что мы едва сдерживали слезы.

Только Деби, мгновенно уловив эти чувства, не сдерживала слез и заплакала – горячо и искренне.

Но Деби не только умела сопереживать, она всем нам помогала, утешала расстроенных, давала нам бесценные в нашем положении (без языка и знания жизни) советы, звонила для нас в учреждения, больницы, фирмы, помогала искать работу.

Наша учительница была к нам очень снисходительна и прощала многое: опоздания, шум в классе, ошибки в иврите, самоуверенные суждения. Лишь когда она сталкивалась с наглостью, ее милое лицо и мягкий голос становились такими холодными, что виноватый сразу и надолго делался очень тихим.

Вскоре обнаружилось, что и мы, ученики, стали добрее и терпимее друг к другу, в классе установилась атмосфера тепла и душевности.