Нелегальное лицо. Россия – не проходной двор!

– Я же тогда не увижу семью пять лет! – восклицаю я со слезами на глазах.

– Я сейчас сам расплачусь, – иронизирует он. – Вы о чем раньше думали?

Ни о чём я не думал. Жизнь свою молодую прожигал. Спросил в подзорный окуляр, как говорили в армии. О чём я тогда думал? Лучше не рассказывать. Если бы я тогда думал – не стоял бы сейчас перед Шпаковским и не клянчил у него господской милости. Я готов перед ним вывернуть наизнанку всю свою жизнь, но это вряд ли что-то изменит. Ему не интересно. Шпаковский высоко сидит, далеко глядит.

Мне до него не достучаться. Цели, как я уже сказал, у нас диаметрально противоположные. Шпаковский – исследователь человеческих пороков. Он взвалил на себя тяжёлый крест и теперь с честью исполняет свою святую миссию.

– Давайте штраф заплачу, не надо в суд… – выпрашиваю я.

– Пока будет длиться суд, вы будете в России, – успокаивает меня Шпаковский. – И у вас нет другого выхода.

Лаконичная непререкаемость подполковника загоняет меня в глухой угол. Похоже, игра проиграна.

Насчёт другого выхода, конечно, можно было с ним поспорить, но мои аргументы испарились, и я после некоторого колебания с плебейской покорностью спрашиваю:

– В какой суд обращаться?

– По месту проживания, – не поднимая головы, отвечает Шпаковский.

– У меня же прописки нет.

– Неважно. Где вы нелегально проживаете, туда и обращайтесь.

– Ясно, – говорю я, хотя ясно ничего не было.

Разговор окончен. Пора удаляться. Я открываю металлическую дверь.

– Семёнов, – окликает меня на пороге Шпаковский.

«Наконец-то совесть у человека проснулась», – думаю я и с надеждой разворачиваюсь.

– Объясните, зачем вы вернулись? В Канаде вам мало было проблем?

– Счастья приехал искать, – говорю.

– Сколько ни ищи, ничего, кроме себя, не найдёшь, – изрекает блестящий афоризм Шпаковский.

Я застываю в дверях, вытаращив глаза. Даже шевельнуться не в силах. Беспомощно смотрю на Шпаковского – жду, когда он ещё чего-нибудь скажет.

– Это Сартр, – добавляет подполковник.

А мне «сортир» послышалось. Действительно, в туалет пора. Спазмы внизу живота дают о себе знать. Вот же урод! Моя судьба решается, а он мне своего блядского Сартра цитирует. Эрудированные чиновники сегодня пошли, с высоким уровнем культуры. Надо бы измерить интеллект Шпаковского. Я выхожу из кабинета и закрываю за собой тяжёлую, из листового металла дверь, обтянутую чёрным дерматином. Слышен щелчок металлического замка за спиной.