Нелегальное лицо. Россия – не проходной двор!

«Какому ещё плану? У меня нет никакого плана», – подумал я и сказал вслух:

– Я в долгу не останусь… если вы назовёте…

– Вы же взрослый человек.

– Конечно, – согласился я.

– Значит, всё понимаете.

– Более-менее… – сказал я, хотя ничего не понимал. Наш разговор двигался по кругу и никак не развивался; пограничники это быстро уяснили, а до меня не доходило.

Повисла тягостная пауза. Наконец майор сказал:

– Не думаю я, что вы проехали семьсот километров только для того, чтобы ночью со мной пообщаться.

Он загадочно взглянул на мою сумку. Он вообще казался немного загадочным.

– Нет. Не для этого, – нервно усмехнулся я.

– А для чего?

– Чтобы новую визу получить.

– Ну, и вот. Что у вас в чёрной сумке?

– Деньги.

– Правильно. Вы собирались платить за визу…

– Да. Собирался. Вы скажите… всё будет…

– Меня за это по голове не погладят. Я обязан доложить о вас начальству… – Майор выжидающе посмотрел на меня.

– Ну, раз надо… звоните, – сказал я.

В глазах майора отразилось недоверие, он помедлил и нехотя поднял трубку. Стал кому-то докладывать обстановку на КПП:

– Происшествий и серьёзных нарушений нет. Спокойно. Здесь гражданин Канады… Без визы. Хочет выехать. С истекшей визой… Что с ним делать? – Майор послушал, глядя на меня. – Ясно! Так точно! – Положил трубку. – Возвращайтесь в Питер. Идите в канадское консульство. Они должны дать вам письмо.

– Какое ещё канадское консульство? – удивился я.

– В Питере есть канадское консульство. Вы не знали? – как бы даже обрадовался офицер-пограничник.

– Впервые слышу. Вряд ли они станут что-то писать… – усомнился я.

– Чего вам терять? Пусть подтвердят, что вы болели, и засвидетельствуют вашу личность. Может, вас выпустят… Гарантий дать не могу, но попытаться стоит. Письмо должно быть на бланке консульства с гербовой печатью и подписью консула, – предупредил майор.

Всё вдруг потеряло смысл. Время на границе остановилось, оно утратило таинственную власть надо мной. Усилием воли я подавил в себе зарождающуюся апатию и тоску и заставил себя собраться. Придётся всё-таки ехать в Питер за призрачным письмом. Движение – в неустойчивости, – говорил композитор и педагог Карл Черни. Только у меня движения мало. Зато неустойчивости хоть отбавляй.