Кэтрин Корделия Кэролайн

Перед ней стоял высокий, превосходно сложенный мужчина со смуглой кожей, черными, как смоль, кудрявыми волосами и завораживающими темно-карими глазами… В его внешности явно преобладали итальянские корни, да и идет он был соответствующе, – в белый костюм поверх черной рубашки.

– Ты еще не готова? – с удивлением прозвучал мягкий баритон, когда он увидел ее потрепанные джинсы и белую боксерку.

– Прости, Михаэль, я заработалась и потеряла счет времени. Буду готова через десять минут, – и Корделия шире распахнула двери, пропуская гостя внутрь.

Мужчина поцеловал ее в щеку и направился прямиком в гостиную всем своим видом демонстрируя, что владеет ситуацией.

– Располагайся, – бросила ему девушка, бегом бросившись в ванную.

Черные стрелки и алая помада, волосы струятся небрежной волной, коктейльное черное платье, туфли на тоненькой шпильке – не прошло и обещанных десяти минут, как Корделия была готова к ужину с итальянцем.

– Мы можем идти, – сказала она, появившись в дверях гостиной.

– Быстро, – бросил Михаэль через плечо и застыл, повернувшись к ней. – Ты прекрасна! – он широко улыбнулся, продемонстрировав свои белоснежные зубы и, в несколько шагов преодолев расстояние между ними, снова поцеловал ее в щеку…

В считанное время оранжевый Porsche доставил их в географический центр города, к изысканному итальянскому ресторанчику. Выйдя из машины первым, Михаэль открыл дверцу для своей спутницы.

Он не может быть идеальным, – тем временем думала Корделия, мило улыбаясь своему кавалеру и мысленно коря себя за вечный поиск подводных камней.

Впрочем, эти поиски ей всегда давались с легкостью. За этот идеальный вечер с, казалось бы, идеальным кавалером, Корделии, привыкшей вести беседы на равных, едва ли удалось вставить несколько фраз в долгий рассказ итальянца о своей жизни, семье, которой у него пока нет и работе, на которую он тратит почти каждую свободную минуту.

– Это оборотная сторона большого состояния, – с серьезным лицом говорил мужчина. – У тебя нет времени ни на что, кроме работы.

Тем временем Корделия, уже откровенно скучающая, развлекала себя, как могла.