Я жил в такие времена

Вперед, Братан! Вперед! Нам пули – ни по чем!

Мы в жизни нашей песни посильней слыхали…

Но вот, когда с тобой высотку ту возьмем,

Нам песен не споют потом они… Едва ли…

Ты помнишь старики нам в детстве песни пели:

«Нас пули не берут… Пускай стреляют в лоб!»

Осталось лишь чуть-чуть и мы уже у цели…

Одно боюсь; враги – не убежали чтоб…

Вперед, Братан! Вперед! Потом передохнем,

Отведаем чайку или чего покрепче…

Отставить: «Немогу»! Высотку вот берем…

А там, поверь уж, всем, Братишка, будет легче.

Вот первый их окоп… Где ж эти стервецы?

Ведь я ж Бога молил, чтоб суки не сбежали…

Ведь не поверят мне ни дети, ни Отцы,

Что гады от меня смогли вот, убежали…

Давай! Пошли, Дружок! И смехом не давись…

Вон, раскраснелся весь; на выданье девица…

Мы взяли высоту, сшвырнувши гадов вниз…

Одно лишь жалко мне – не разглядел их лица.

Давай! Вперед, Братан! Тяни за высоту,

За смелых, вон за тех, что пуля их боится!

За то, что мы вперед идем, на зло врагу!

За всех наших друзей, за их «живые» лица…

Ты был под пулей

Ты, был под пулей? Был.

Ты, был под пулей?! Был. Не веришь, так не слушай.

И я скажу тебе, ну, знаешь, вот чего,

Что дома, за столом, на много было б лучше.

На много лучше жить с женой, рядом с детьми…

И, чтоб старуха-мать ночами не рыдала…

Но, чтоб все было так, уж ты меня пойми,

Мне надо этот дом… все защитить с начала.

Такой уж я «чудак»; суди хоть, не суди…

Чтоб вместе, вот с тобой, за этот стол садиться,

Я прежде осмотрю округу всей земли:

Не балует ли кто, над слабым не глумится?

Не лезет мне кусок, когда чужой сапог

По родненькой земле топтаться вздумал нагло…

Когда ж очередной свой подвожу итог,

Надеюсь, что уже не дернется к нам падла.