Как бить лапами и не опустить руки!

Так в этих местах никто не строил! Взяли жён из соседних селений, назвали свою деревню «по-королевски» и зажили в сытости и достатке. К 17-му году имели лавки в Москве и Петрограде (ныне – Санкт-Петербург). После раскулачивания вся деревня переехала в Мурманск.

Родители рано осиротели. Маму воспитывала мачеха, отца – сестра, которая была старшего его на два года. Горя хлебнули сполна, ласки не видели, не знали, что такое настоящая семья.

Мама в Великую Отечественную войну работала проводницей на санитарном поезде.

Повидала многое. Помогала, чем могла: перевязывала, кормила раненых солдат. Ужасно уставала. Зато ей выдавали продуктовые карточки, которые она оставляла младшей сестре и брату.

Маме тогда было восемнадцать, но выглядела она как ребёнок, худенький и очень старательный. Её все любили, жалели и подкармливали.

Однажды, после нескольких напряжённых дней приёма раненых, маме разрешили поспать. Она закрылась в купе проводника и крепко уснула. И тут началась бомбежка.

Снаряд попал рядом с маминым вагоном, и состав перевернулся в образовавшуюся огромную воронку. После того как бомбардировщики улетели, девушку не смогли найти ни среди убитых, ни среди раненых, ни среди живых. Тогда один из солдат перелез в вагон через разбитое окно и смог до неё достучаться. Мама так крепко спала, что ничего не слышала.

Санитарный поезд с юной проводницей первым приехал в Ленинград после снятия блокады. Больше мама ничего нам не рассказывала. Не хотела вспоминать.

Папа воевал. В восемнадцать лет оказался на фронте. В штрафной роте: так наказали за прогул. Он тогда потерял продуктовые карточки, пропуск на завод и все документы, а без них на работу не пропустили. Вечером за ним приехали. В камере просидел один день, а утром предложили на выбор: или в тюрьму, или на фронт. Выбрал второе.

Сначала был пулемётчиком в штрафной роте 97-й стрелковой дивизии 3-го Белорусского фронта под Кёнигсбергом (Калининград). В первом же бою единственным из роты остался в живых.

Нашли его у пулемёта без сознания, но живого. Лёгкая контузия.

Затем воевал уже в обычных войсках, пока в одном из жесточайших боёв за небольшую деревушку в пятнадцати километрах от Кёнигсберга не был тяжело ранен в голову. Осколком снаряда ему оторвало левую щёку и часть носа.

Но ему повезло: медсестра под свистящими пулями и взрывами снарядов перевязала рану и вынесла солдата с поля боя. Дотащив до лазарета, передала врачам.