Тронута Я

– Любовь для того и существует, чтобы любить. А твоя причиняет боль. И не только тебе, но и ему. Оставь в покое чувства. Отгони их в сторону. Иначе совсем скоро они сомнут все мысли о других буднях жизни.

Двое комфортно сидели на облаке и болтали ногами. Разговаривали, часто посматривая вниз. Там, на земле, наступала ночь: она шла медленно, укрывая озябшее небо тёплым сонным одеялом. В одном из окон домов большого города свет никогда не выключали. Здесь, в стандартных комнатах, поселилось горе. Много лет оно считало тут себя главным.

По-хозяйски ходило по скрипучему полу, регулярно заставляло жильца плакать и униженно преклонять перед ним колени.

…Хельга и Виктор познакомились случайно. Столкнулись на тротуаре. От неожиданности женщина выронила горшок с бегонией. Земля рассыпалась, порезавшись мягкими комочками об острые углы глиняных осколков. Красные лепестки цветка заметно помялись. Не выдержав сильного удара, стебель машинально согнулся пополам от боли.

И тогда Виктор купил новый цветок.

Ежедневно он встречал Хельгу на этом самом месте. И каждый раз в руках кавалера был новый росток. Как олицетворение его расцветающей любви. Как символ их возрастающих чувств друг к другу. Красивых. Нежных. И, как бегония, привлекательных красотой.

Друзья говорили: «Вы слишком взрослые для свадьбы». Обоим немного за сорок. У неё уже взрослый сын. У него уже пожилая мать. Но любовь не знает преград. Виктор выбрал красивые обручальные кольца, а Хельга ещё раз примерила симпатичное подвенечное платье.

Ночь накануне свадьбы стала для этой судьбой сведённой пары последней. Торжество, которое так тщательно планировали, не состоялось. Невеста не вышла к алтарю. В подвенечное платье её одели, когда хоронили. Траурную церемонию организовал бывший ревнивец-муж Хельги.

Виктор беспробудно запил. Воя на луну, как беспризорный пёс, из красивого черноволосого красавца он превращался в седого убогого старика. Без Хельги ему не было жизни.

Когда на город опускалась ночь, она приходила к нему.

Садилась рядом. Обнимала и плакала. Застряв между небом и землёй, её душа не желала уходить без багажа всё ещё бурлящей любви. Туго привязывая к себе подлинную тоску Виктора верёвками отчаяния, Хельга всегда выпивала один из сосудов любви до донышка. И не понимала, что забирает у него не просто несколько бокалов вина – неумолимо иссушает всю его опечаленную душу.

Да, его любили женщины. И он их обожал, взаимно. Его хотели женщины.