Акварелевый Храм (поэтическая тетрадь)

Причуды Севана

Видимо, лодка к Тамаре плыла,

Видимо, плыл в ней мужчина влюбленный,

Ночь покрывало неслышно сняла

С этой дороги – судьбы потаенной.

В облако катится ложе любви,

Громче грозы восклицанья и вздохи,

Я подставляю ладони свои

И допиваю последние крохи.

«Возвращаемся, Севан, возвращаемся…»

* * *

Возвращаемся, Севан, возвращаемся.

В тихом храме над свечою покаемся.

Звезды рады твоему возвращению,

У людей и звезд то взлет, то падение.

Возвращаемся, Севан, в годы ранние

К нашим улочкам, домам и окраинам,

К нашим песням под зурну, к плачам горестным,

В нашу долгую весну старой повести,

Где в надежде по слогам начинаемся.

Возвращаемся, Севан. Возвращаемся.

«Я Библию читал, смотрел на горы…»

* * *

Я Библию читал, смотрел на горы,

И виделись события, повторы,

И горечь возле радости, и вздор,

И годы, что, судьбе наперекор,

Вчерашней суетой, увы, казались.

Мы с Ереваном

Медленно прощались,

И продолжался жизни вечный спор.

«Закладка. Замечанья на полях…»

* * *

Закладка. Замечанья на полях.

Матфей и Марк задумались, однако,

Лишь город затаится в облаках,

И заворчит под натиском бумага…

Эхо войны

Кадры хроники. 41ый – зима

Я вижу этот бой,

Летящее ура.

И визг сирен в ночи,

И зарево погоста.

Я вижу тех ребят,

Негромкое «пора»,

Поднять пехотный полк

И превратиться в звезды.

Одна из них, звезда, до песни долетит,

Другая глубоко в земле замерзшей канет.

И порастет травой,

И птицей улетит,

И в чьих-нибудь руках заветным счастьем станет.

Я вижу этот бой,

Замедленный подъем,

И подвигом страны

Становится присяга.

А мы о той войне

Загадочно поем,

А им еще идти

До мая, до Рейхстага.

Дедушка Яков

Вечер свое наважденье припрятал,

Было светло и тепло до утра.

Мы не увидимся, дедушка Яков,

И не пришла нашей встречи пора.

Ксендз к алтарю, подбоченятся хаты,

Грянет весна, и наступит война.

Мы не увидимся, дедушка Яков,

Это не наша с тобою весна.

Из родословной останется строчка.

Мама. Снаряды, летящие в ночь.

Судьбы, зарницы и гнев многоточий,

Не пожалеть и, увы, не помочь.

И продолженье из боли и страхов,

Ожесточение хлеба и сна.

Мы не увидимся, «Дедушка Яков»,

И не откликнется наша весна.

Вновь соберутся случайные люди,

Лихо гармошка раскроет меха.