Швоткать

 – Мы играть в прятки не собираемся!

Взрослые люди так себя не ведут!

Открой, слышишь?!

– Что происходит? – говорит Соня в недоумении. – Кто эти люди?

– Новые господа… – говорю я.

– Что это значит, «господа»?! – не врубается Соня. – Ты в своём уме?

– Хозяин нашего… дома… – говорю я.

Соня, вдруг поверив моим словам, умолкает.

Но продолжает делать вид, что не понимает происходящего.

Переходим в спальню, и тут Соня задаёт свой первый вопрос, потом второй, потом следующий…

Я ответ держу по своей догадке, появившейся после встречи с депутатом.

На этом мы завершаем спор, хотя, как всегда, и на этот раз точку ставит Соня:

– Почему мне об этом не говорил?

На пороге нашей комнаты показываются внучка и внук и молча смотрят на нас, не крепко ли мы собираемся ругаться.

Любой наш разговор на повышенных тонах внуки воспринимают как начало скандала.

Я и Соня, увидев их на пороге, усмиряем свой пыл, горячность своих речей, тогда они уходят.

Я, открыв страницу Манаса, по просьбе сына продолжаю работу по его развёрнутому пересказу.

Но мои глаза смысла написанного не воспринимают.

Тогда, закрыв великую книгу и компьютер, беру в руки «Калевалу».

Но и её тоже откладываю в сторону.

Вдруг доносится из спальной голос Сони:

– Ой, не могу! – говорит она, при этом хохочет. – Выдумывай да меру знай!

У нас под боком дети!

Отец!

Что ты мелешь?!

Соня иногда считает меня сочинителем от нечего делать.

Об этом не говорит открыто, но в уме держит.

На деле я получаю в месяц около двадцати тысяч, Соня зарабатывает больше.

Поэтому она всегда побеждает в споре со мной.

На этот раз, рассердившись на постоянное неверие в мои слова, обзываю её Фомой Неверующим.

Она, в свою очередь, меня – жалким сочинителем!

Соня вдруг понимает свою ошибку и неожиданно замолкает.

Я знаю, что теперь она будет долго молчать, пока не всплывёт у неё на поверхность хорошее настроение.

Так мы наказываем друг друга.

Я сижу за столом в большой комнате.

Круглые часы тикают в тишине, громче обычного раздаётся каждый их удар, обрывая мои мысли.

С улицы опять слышу разговор удалого Совета со своими парнями:

– Послу-у-шай! – говорит Совет им. – Вот что я заметил!

Этот чудик – хитрец!

Или больной!

Как это он не знает Люсю, живя по соседству?

Если она действительно соседка.

Чо он, дебил?

Да знает он!

Знает, в какой квартире Люся днюет и ночует.