На меже изменчивых времён

В какой-то момент ему даже захотелось потрогать её рукой.

«Прямо девушка из русской сказки, коса, льняной сарафан, от неё даже пахнет цветами, и фигурка ничего… ладная», – мелькали мысли в его голове.

– Вы чем-то удивлены? – спросила Даша.

– Есть немного… необычно как-то, сейчас девушки больше предпочитают стрижки, а у вас коса.

– Вам не нравится? – трогательно смутилась она, поправляя тонкой рукой волосы.

– Что вы, Даша? Вам она очень идёт и даже придаёт столько очарования! – попытался успокоить её Максим.

– Я, наверное, старомодна, и никогда не гналась за всеми, а народный стиль мне всегда был по душе.

– Не меняйте его, он ваш, поверьте мне! – поспешил заверить девушку Скобелев.

– Спасибо, Максим.

– Даша, вы так легко одеты и вещей совсем нет…

– Я же туда и обратно, а с вещами одна морока. А вы зачем в наши края?

– Мы в поход собрались, в горы. Вообще-то, я ещё дальше еду к Телецкому озеру, там и собираемся.

– Значит, за туманом и за запахом тайги? – послышались нотки иронии в её голосе.

– Даша, вам не нравится такой отдых?

– Нет, я не против отдыха… а вот насчёт отношения людей к природе уже не могу спокойно говорить… В последнее время в тех местах от туристов одни проблемы, горы мусора и сожжённая тайга. Такое впечатление, что люди живут одним днём, получили удовольствие, а остальное уже не моё дело!

Скобелев с любопытством взглянул на Дашу и не узнал её, на него смотрели глаза умудренной и зрелой женщины.

– Не все же такие, – попытался оправдаться он, – я вот лично всегда убираю за собой, а что не горит, то закапываю.

– Я не о вас, Максим, я говорю о тех, кто не хочет думать… невежество ведь от бессознательности. Вы не удивляйтесь, я эколог по образованию и мне часто приходится сталкиваться с варварством в природе, но с этим нельзя мириться, иначе мы потеряем себя, как люди.

– Вы правы, но, к сожалению, цивилизация не спешит сближаться с культурой, а наоборот отталкивает её, культура для неё слишком неудобный свидетель, ведь мало кто захочет признаться себе в собственном невежестве, – загорелся разговором Скобелев.

– Да, если бы люди наконец-то поняли, что в безжизненной пустыне они обречены, возможно, тогда изменили бы своё мировоззрение, – с некоторой грустью сказала она.