Маски №5. Приложение к литературному сборнику

Уильям Сароян

ДОМ, МОЙ ДОМ

Что не меняется в нашей жизни? Город, тот самый город, в котором ты впервые увидел свет. Это самое неизменное и постоянное на земле, он однообразен, но когда ты растешь, взрослеешь, покидаешь его, хранишь в памяти, снова возвращаешься и опять уезжаешь, город становится нескончаемо новым для тебя. И все же, что он представляет собой? Да почти ничего в нем нет, кроме скуки, обыденности и серости дней, одиночества, утраты того, что никогда и не было твоим.

Но почти каждый раз, когда возвращаешься, ты недоумеваешь: что так привязывает тебя к нему? Что же он такое? Обычный, ничем не отличающийся от десятка тысяч других, американский городок, где несколько миллионов людей когда-то родились и где они провели детство и юность, а потом уехали или остались жить в нем?

Всего лишь уголок земли, где два или три десятка людей задержались в какой-то день какого-то года и невзначай остались навсегда, а другие тоже приехали следом и тоже остались, и дали жизнь другим?

Разве есть в нем что-нибудь, кроме двух вокзалов на восточной и западной стороне, да еще улиц и домов с его жителями, оглушенными грохотом приходящих и уходящих поездов?

Что-нибудь, кроме вечного обновления жизни и ожидания прихода зимы?

Разве может он быть больше, чем радость жизни, пробуждающаяся в тебе каждое утро?

Больше, чем надежда, сидя в школе за партой, извлечь из простого урока арифметики, что все это значит и кто все они?

Может ли где-нибудь еще быть место, где улицы так зримо окружают тебя, и ты бродишь по ним наяву, окруженный воспоминаниями?

Неужели в нем есть что-нибудь большее, чем томление бесконечного лета и зимы, и нескончаемого одиночества?

Что-нибудь большее, чем красота в лице маленькой девочки, чем влюбленность и неведение того, что свет ее лица больше не угаснет в твоих снах?

Есть ли у маленького города истинное место в мире, или он существует только в мальчишеской мечте? Может, он порожден его любовью к вещам, неподвластным смерти, к вещам, избегшим ржавчины, пыли и разложения, ко всему, что далеко от обыденной действительности и потому беспредельно.