Последняя пристань «Тепло и уют». Жизнь прожить – не поле перейти

И она так и хромала бедняжка, испытывая не человеческую боль, когда сустав выскакивал на дню не одну сотню раз. Ведь боль болью, но она же ребёнок и ей хотелось играть, бегать, как и всем остальным деткам.

Как же нужно было родителям, не любить своего родного ребёнка, чтобы каждый день видеть, как он страдает. Так прошло пятнадцать лет. А тут, так случилось, что её вызвалась забрать к себе, тётка её матери.

Жила она в Москве, а тут приехала, как она сказала – погостить. Одинокая пройдоха, не обременённая семьёй, она колесила по свету, научившись зарабатывать себе на жизнь, минуя физический труд.

Но такие подробности о себе, знала, конечно же, только она сама.

Для жителей её малой родины, не исключая и родственников, она была столичной, хорошо устроившейся там, штучкой. И многие из деревенских, даже завидовали ей. А она, сидя по – молодости в тюрьме за растрату, встретила там умного человека, который подсказал ей, как жить – не тужить и, иметь на хлеб с маслом. В тюрьмах сидят люди и умные.

И даже очень умные.

Ей это понравилось. Она стала белой монашкой (живущей в миру) и молилась за грехи других, которые щедро ей за это платили. Конечно же, не без психологической обработки, самой Елены Дмитриевны. Но в этом – то и вся соль была, этой затеи.

Люди, к примеру, потерявшие близкого своего человека, особенно в первые дни готовы были на всё, чтобы этот их человек, хотя бы там, в загробной жизни, был счастлив.

Или же, у матери пропадал от пьянства сын, а то – дочь и ей было в пору в петлю самой от такой жизни.

Вот тут – то и выступала наша молитвенница. Она так классно обрабатывала их и запудривала мозги своей жертве, что та с величайшей охотой отдавала ей свои кровные. И, немаленькие, чтобы только она помолилась за душу умершего. Или упросила бога о заблудшей душе в зелёном змие самых дорогих и родных чад.

Глава 2

Матушка Мария, так именовалась теперь Елена Дмитриевна, обещала все блага рая для усопшего.

Или же резкое отвращение к пагубной страсти детей, исстрадавшейся матери и, расставалась со своей очередной жертвой. Она кивала быстренько несколько раз рукой на иконы, якобы крестясь и, тут же забывала и о молитве, и о самих просящих. У неё были дела поважнее.

Красивые, холеные чужие мужья, которые доставляли ей немало приятных минут. Из – за одного такого красавчика она и отбывала в своё время семь лет заключения, но это её ни чему не научило.