Избранные стихотворения

Опустошенно

молкнет око твое в оке моем,

странствуя,

я поднимаю сердце твое к губам,

ты поднимаешь сердце мое к своим:

то, что пьем мы с тобою сейчас,

утоляет жажду песочных часов,

то, что есть мы сейчас,

проливается в хронос песка.

Мы по вкусу ему?

Но ни звуку, ни свету

не скользнуть между нами и Временем сем,

чтоб об этом сказать.

О колоски мы, колоски!

Колоски Ночи.

    1951

Сальная свеча

Волосатые пальцы монахов книгу раскрыли: сентябрь.

Ясон швыряет снега на едва проступившую озимь.

Руки лесов подарили тебе ожерелье: мертва ты,

но по веревке ступаешь.

Участь волос твоих – сумеречная эта голубизна,

а я о любви говорю.

Морские раковины говорю перистые облака

лодка под дождем

словно древесная почка весною.

Конь молодой мчится по пальцам моим,

листающим книгу —

то в черноту распахнулись ворота, и я пою:

как же жили и были мы здесь?

    1946

«Зря ты рисуешь сердце у окна…»

Зря ты рисуешь сердца? у окна:

герцог тишины

бьет в барабан для солдат, что во дворе за?мка.

Знамя лист на дереве крепит —

синевой окропляет его, если на улице осень;

колоски меланхолии раздает он служивым

и цветочкам Времени;

с птицами в волосах устремляется к водам,

чтобы мечи утопить.

Зря ты рисуешь сердца у окна: Бог – средь толпы,

он закутан в тот плащ, что однажды на лестнице ночью

с плеча соскользнул,[7] (#litres_trial_promo)

за?мок в огне пламенел, когда ты сказала как все:

милый мой…

О плаще он не знает и не взывает к звезде,

он просто вослед за листом,

что кружится нас впереди.

«О колосок, – чудится ему голос, – о Времени цветочек».

    1945

«Белоснежный голубь вспорхнул…»

Белоснежнейший голубь вспорхнул:

разрешенье тебя мне любить![8] (#litres_trial_promo)

В осторожном окне осторожна безмолвная дверь.

Кротость дерева в комнату тихо вошла.

Так близка ты мне, словно и нет тебя здесь.

Ты берешь из руки моей крупный цветок:

он не бел и не ал, то не синий цветок,

но ты всё ж принимаешь его.

Где он не был еще, там он будет всегда.

Разве были когда мы? но теперь мы при нём.

    1950

«По ночам, когда колеблется маятник любви…»

По ночам, когда колеблется маятник любви

меж Всегда и Никогда,

речь твоя ударяется о сердечные луны,

а око, грозово-голубое,

приносит на землю небо.