Разные судьбы. Рассказы

Уже ближе снова раздался победный гудок паровоза: «Е-ду!… Е-ду!…»

Замедляя ход, мимо толпы встречающих сначала быстро, а потом всё медленнее и медленнее стали мелькать вагоны. В открытых окнах, на подножках виднелись люди в военной форме. Они махали снятыми фуражками, пилотками, бескозырками, что-то кричали. На их гимнастерках вспыхивали в солнечных лучах и тут же гасли золотые и алые огоньки орденов и медалей. Всё было настолько ярко и празднично, что Наташка стала подпрыгивать на руках матери, махать руками и, как все на перроне, звонко закричала: «У – я! У – я!».

Всё медленнее и медленнее проплывал состав мимо перрона. Наконец, он остановился. Тут же из вагонов высыпали люди в военной форме и сразу же перемешались с разноцветной толпой встречающих. Все смеялись, обнимали друг друга, целовались и почему-то многие плакали. Где-то грянул духовой оркестр, заглушая крики людей, зовущих друг друга и пытающихся найти в этой суматохе только кого-то одного, своего единственного.

Наташка и не заметила, как мама опустила её на землю и прижала к себе.

Держась за юбку матери, девочка с интересом разглядывала вокруг себя чьи-то бегущие ноги, обутые в поношенные туфли, брезентовые тапочки, сапоги. Туда-сюда мелькали ноги. Туда-сюда… Она очнулась, когда мама затрясла её за руку.

– Дети, смотрите: вот и наш папка идёт! Алёша! Мы здесь! Таточка, это твой папа! Вовочка, вот мы и дождались отца!

Наташа подняла вверх глазёнки и увидела перед собой очень высокого, как ей показалось, худого мужчину в военном кителе и с фуражкой на голове.

Одной рукой он уже прижимал к себе Вову, а другой обнимал и… целовал её маму?! Затем он немного отступил назад, весело засмеялся, нагнулся к Наташке, и вдруг она высоко-высоко взлетела вверх. Сердечко её сжалось от страха и в то же время от какого-то дикого восторга. Она оказалась где-то высоко над толпой разгорячённых, кричащих что-то и бегущих непонятно куда людей. Наташка была готова заплакать от страха и неожиданности, но не успела.

В следующий миг большие, сильные руки подхватили её и прижали к широкой груди. Красивые звёздочки, висевшие на груди отца, его добрые смеющиеся глаза, ласковые уговоры матери сделали своё дело и, как гипнозом, подействовали на неё. И она, страшась и замирая, прижалась к тёплой шершавой ткани военной формы. Так вот он какой, её папочка!

Потом они все вместе долго выбирались из толпы на привокзальную площадь. Люди не торопились уходить.