Разные судьбы. Рассказы

К этому времени у него, как по заказу, родился долгожданный сын Русланчик. Семья насчитывала уже пять человек: двое взрослых и трое детей. Овчинниковы ютились в настолько маленькой квартирке, что поставить детскую кроватку было просто некуда. Достаточно сказать, что в их спаленке помещались лишь полутора спальная кровать, шифоньер и диван. В углу комнаты примостился маленький столик, больше похожий на тумбочку, чем на стол. Русланчик спал на стульях, приставленных к стене и для надежности связанных верёвкой.

Узкие проходы между спальными местами всех членов семьи не давали возможности даже поставить раскладушку для бабули.

Пришлось ей ютиться на узеньком диванчике вместе с пятилетней внучкой Наташкой. Но мать есть мать, и взрослые мирились с дополнительными расходами и сжатием жизненного пространства. А об улучшении жилищного положения пока и не мечталось. Война только-только закончилась, и значительная часть материальных ресурсов уходила из восточных регионов Союза на запад страны, на восстановление основательно разрушенного там хозяйства.

Да, было очень тесно, но Алексей приговаривал: «В тесноте, да не в обиде». К сожалению, с теснотой пришла и обида. Всё бы было ничего, но характер у Прасковьи был прескверный. Свою невестку Юлию она почему-то невзлюбила. Было несколько случаев, когда она специально, сделав какую-либо пакость, без зазрения совести сваливала всё на невестку. Например, она могла подсыпать соли в уже готовый борщ, да так, что он становился негодным к употреблению, и вся семья оставалась без обеда.

Первый раз Алексей не понял, что к чему, и встал горой за мать. Юлия проглотила обиду со слезами, но смолчала. А когда подобные «шуточки» повторились, Алексей сообразил, что его мать несправедлива к его жене, и мудро рассудил:

– Мама, я тебя люблю и уважаю, но у меня дети. Вон они – мал-мала меньше. Юлия отличная мать и хозяйка. Я её никогда ни в чём подобном не замечал, но самое главное – я её люблю. И прошу мою жену больше не обижать. Если это тебе не нравится, то погостила, нас повидала, пора и домой.

Там всё-таки у тебя отдельная комната есть, а здесь мы тебе и угла выделить не можем.

Старушка не стала спорить, для приличия пустила слезу и отбыла к себе домой в Ленинград. Но почему-то никто не горевал по поводу её отъезда, а дети очень скоро её забыли. Когда Наташка стала учиться в школе и научилась грамоте, отец заставлял её писать бабушке письма. Старшего сына Владимира невозможно было уговорить, это сделать.