Solo Piano Терезии Пасюк

Родственники мои передохли, словно мухи от дихлофоса, в этом чудовищном доме с ужасающим интерьером и выворачивающими нутро наизнанку запахами старости, одиночества и психического расстройства. Как его там называют медики? Синдром Плюшкина? Синдром, так синдром. Пришлось мне, не лишённой, как мне кажется, здравого рассудка, с этим синдромом сожительствовать многие годы. И с его обладателями тоже. За двадцать пять лет я ко многому привыкла и со многим смирилась. Уйти предлагаете? Можно было, конечно, и уйти. Но нужно было принимать такое решение с самого начала.

Теперь уже поздно. Да и куда мне идти? Ведь это и мой дом тоже.

Вернее, это – мой дом со всем его содержимым и этой запутанной историей, единственной хранительницей которой я теперь являюсь.

Так вот. Кто на самом деле дал мне это имя Терезия, так и остаётся загадкой. Влад или его мать, дух которой вот уже лет пятнадцать бродит по дому, шаркая стоптанными и изношенными до дыр тапками, и не оставляет его. Скорее всего мать…

Да, да, все началось именно с этой старой маразматички Марфы Петровны, решившей в свои сто с лишним лет покинуть наш грешный мир.

Устала ли она шаркать стоптанными, изношенными до дыр тапками, или на это была какая-то другая причина, мне неведомо. Только однажды надумала она умереть. Правда, как только надумала, так в тот же день об этом забыла и ещё лет пять после отведённого себе самой срока пожила, поскрипела деревянными половицами. Словно забыла что-то и прибавила ещё несколько лет для того чтобы завершить все недоделанные земные дела, о которых неожиданно вспомнила.

Марфа

Марфа Петровна была женщиной властной и от своего близкого, а иногда и не очень близкого окружения требовала беспрекословного подчинения, полного обожания и даже некоторого любования. Любоваться особо было не чем. Вы уж поверьте мне на слово. Размеров она была громадных при очень высоком росте. Лицом не вышла, и даже в дни былой молодости мужскому глазу там не за что было зацепиться. Страшна была на мой взгляд. О женщине, а тем более о девушке, так говорить не принято, и всё же по-другому не скажешь.

Я сужу о внешности Марфы по тем портретам, которые украшали стены дома ещё при её жизни и остались нетронутыми до сегодняшнего дня. Пожелтевшие от времени портреты так же, как и я, хранят историю семьи Пасюков. Я-то тоже, как вы понимаете, получила свою фамилию по праву родства с этим семейством.

Марфуша родилась в известной семье, которая проживала в самом центре старого Катинска.