Ортодокс, или Запретная любовь дочери премьера

Мне удалось отыскать несколько щелей, но в них я видел лишь его спину в синей майке. А мне хотелось рассмотреть человека, так удивительно похожего на моего отца. Я влез на забор и сквозь ветви стал его рассматривать. После сна его сходство с отцом еще больше поразило меня, и чем дольше я смотрел на него, тем настойчивее вертелась мысль, что этот человек – все-таки мой отец и что вот-вот он поднимет голову, увидит меня и весело предложит:

– Давай наперегонки гайку искать.

У отца не было мотоцикла, но велосипед я помнил.

И, конечно, сейчас у нас был бы мотоцикл, да еще с люлькой, и мы по воскресеньям все вместе: отец, мама, Нина и я, – ездили бы в лес за орехами. Я, конечно, сидел бы за спиной отца и громко подгонял бы его:

– Быстрее, быстрее!

Я качнулся, вскрикнул, схватился за ветку и упал в сад.

Когда я вскочил, он стоял рядом, держа меня одной рукой за воротник, другой – за ухо.

– Вот ты и попался, щенок, я тебя узнал, – говорил он, приподнимая меня, как щенка. – А я, сволочь, гадаю, кто это так ловко обчистил старую яблоню.

Я задыхался, молча и не пытаясь вырваться.

Он поднял отломанную мной ветку, оторвал от нее маленькую, похожую на лесной орех, грушу, вложил ее в рот и, продолжая держать мое ухо, начал меня хлестать веткой. Она была корявая и твердая, как проволока. Потом он посадил меня на забор, ударил напоследок и столкнул.

Я вскочил, совсем не почувствовал боли и, прихрамывая, побежал от этого страшного места.

Год спустя мы уехали из Бутурлиновки.

На станции, возле табачного киоска, я в последний раз увидел этого человека.

– Мам, – спокойно спросил я, показывая на него, – этот дядя похож на папу?

Мать внимательно посмотрела и покачала головой:

– Нет, сынок, твой папа был потоньше и выше.

– А волосы, как у папы?

Она еще раз взглянула на мужика.

– Да, волосы его. Папа их зачесывал вверх.

Спустя много лет еще один человек, известный обозреватель Валентин Зорин, больно напоминал мне отца. Но спрашивать у матери, так ли это, я не стал.

Когда отец ушел на фронт, ему было всего двадцать девять лет, а Зорин ему в отцы годился.

Герои и трусы

О том, как погиб на фронте мой отец, всякий раз я начинаю вспоминать не с соседа, а с моего первого шефа.

После института меня распределили на московский металлургический завод инженером конструктором. Начальником отдела был Михаил Петрович, известный в прокатном деле человек, написавший книгу по смазке станов.