Время-камень. К философии субъективного времени

Энергию прошлых столетий

Впитали в себе пирамиды.

Бредут по пескам античности дети,

Несут в себе пламя обиды.

Тайны древних надёжно сокрыты

В памяти манускрипта.

Звёзды намертво вбиты

В африканское небо Египта.

Пасха

Разбрелись по земле иудеи,

Растрезвонили славную весть.

Пусть другие теперь надеют,

Пусть имеют

Чужую честь.

Пусть услышат, кто хочет слышать,

Пусть запишут на все времена,

Те, кому не подняться выше,

Тех, кто вышил

Любви письмена.

Не искать ни земли, ни неба —

Вам другой не найти тиши.

Для больных оставьте плацебо.

Кромка камня как корка хлеба

Для ловцов в потёмках Души.

Познавай и лихо, и сухо

Там, где пир средь чудес и блюд!

По стране шагает разруха.

Полезай в игольное ухо,

Докажи, что ты не верблюд!

Нарисуй в пустыне картину,

Как съедает овца пастуха.

Камень, брошенный в спину,

Из-за пазухи вынут.

Кто из вас без греха?

Пусть не пашут и семя не сеют

В горизонт уходящих небес,

Пусть богатств никогда не имеют,

Только старому верят Еврею,

Что Христос на Земле воскрес.

Ростовщики уехали в Ростов

Ростовщики уехали в Ростов.

Расстрелян из рассеянных орудий

Последний из рассказчиков и судий.

Испорчен праздник ожиданьем буден.

Поэт наморщен и к стихам готов.

Вот выпал сам Ремарк из чеховской ремарки.

Вы слышали, скончался ростовщик.

Ждут праздника обновки и кухарки,

Выходят зонтики, галоши и плащи.

По кругу курица гуляет, но куранты

Преподнесут вам снова в будни щи.

Домой вернулся старый ростовщик.

Что может быть проще

Что может быть проще,

Чем выйти на площадь?

Чем слово обрушить

На выстрелы пушек?

Снег выпал искристый.

Прошли декабристы.

По звону собора

Пальнула «Аврора».

В белёсом тумане

Плывут марсиане.

Спокойно и тихо

Мы смотрим на лихо.

Спокойный наружно,

Я внутренне вьюжный,

Я внутренне спорный,

Площадно-соборный,

Изысканно-жадный,

Соборно-площадный.

Снег выпал… А слово

В сетях словослова

И мысли в избытке,

Как в сказке о рыбке,

Как пешки и пушки,

Как пышки и Пушкин,

Как в слове поэта

Россия задета

Не пулей, но полем

Навылет и с болью.

И больно, и грустно,

И вольно по-русски.