Медведица

И вновь перед взором в мельчайших подробностях всплыла горестная картина; залитая кровью поляна и неподвижный бурый комочек. Прошлое накатилось новыми острыми спазмами невыносимой сердечной боли. А во всем виноваты люди. Люди… Ненавистные двуногие существа. Немощные, как червяки, но коварные и изворотливые, как росомахи. Это они безжалостно убили ее пятимесячного малыша… Ее сына. Отобрали. Лишили жизни. На короткое мгновение горящий лютой ненавистью взгляд потеплел, она, словно наяву, увидела, как он трется об ее ногу.

Радостно сопит, прижимаясь к материнской груди. Но тут же боль вернулись вновь, заставляя застонать от тоски в осознании страшной истины. Этому не суждено больше сбыться. Ее малыш мертв и тихо покоится под грудой опавшей листвы. Его неподвижные глаза устремлены на нее, в них мука и немой укор. Не уберегла.

Не защитила. Медведица отчаянно замотала головой, прогоняя болезненное наваждение, и, когда подняла голову, в ее немигающих глазах отражалась лишь дикая ярость. Издав глухой рык, она стремительно ринулась вперед.

Она не видела ничего вокруг, сконцентрировавшись лишь на намеченной цели, словно именно этот человек отвечал за гибель ее медвежонка. Она даже не заметила, как преодолела расстояние, разделяющее ее с убийцей, ей показалось, что вот она один раз моргнула – и он уже оказался перед ней. Рыбак даже не успел обернуться и понять, что за его спиной. Как призрак, материализовалась смерть. За молниеносным взмахом лапы последовал сметающий удар, раздался пронзительный хруст шейных позвонков, и человек, подобно тряпичной кукле, как подкошенный рухнул на землю, неподвижно лицом уткнувшись в траву. Но ярость требовала выхода. Терзающая сердце боль – возмездия. И она принялась неистово терзать бьющегося в агонии человека. Острые когти раздирали плоть, оставляя глубокие кровоточащие раны, клыки с легкостью дробили кости, вырывая сухожилия. Она одержимо катала человека по траве, переворачивая лапами, рвала и кусала. И успокоилась лишь тогда, когда человек перестал подавать какие-либо признаки жизни. Пристально всматриваясь в бледное залитое кровью лицо и настороженно обнюхивая неподвижное бездыханное тело, убедилась, что враг не притворяется. Он был мертв, а значит, месть свершилась и очередной противник повержен. Она раздражено заворчала, оскаливая окровавленные клыки, и неспешно направилась вглубь кедрача, настороженно оглядываясь назад. Она одержала победу, но почему-то это не принесло успокоения, так, лишь кратковременное облегчение.