Любовь, как птицу, приручила

На другом конце провода с психологом разговаривал приятный мужской голос. Вкрадчивые мягкие интонации, заявка на интеллигентность. Здесь это крайне важно. Ну что ж, хорошее начало. А это уже ко мне:

– Когда сможете приехать для прохождения собеседования? Желательно сегодня. Завтра я улетаю в Америку на два месяца. Да. Придётся подождать. Если вы мне подойдёте – мне придётся вначале рассчитать человека, который сегодня работает на этой должности.

Ну и наворочено делов! Америка, рассчитать человека, интервью… Но ехать надо.

Чёрт же меня дёрнул надеть сегодня эти высоченные шпильки, достаточно открытое сверху макси и эти пошлые пластиковые бусы! Определённо не мой день! Что обо мне подумают? Так является на интервью директор по качеству авиационного завода?

После двух пересадок на автобусах и пробежечке в три километра по производственным территориям по сорокаградусной жаре я, в образе обваренного рака, со струями пота, стекающего вместе с косметикой по бордовому лицу, вваливаюсь в офис директора.

Глаза застилает потом, я тяжело дышу после кросса по пересечённой местности, ещё не догоняю, who is who.

Прямо передо мной – рыжий двухметровый великан с голубыми глазами. Смотрит ошеломлённо. Не ожидал увидеть ТАКОЕ. Протягивает стакан холодной воды. Второй. Третий. Я пытаюсь прийти в себя, успокоиться, перевести дух. Не получается. От жары, от волнения, от страха меня всю трясёт.

Видя, что у него ничего не получается, и что интервьюируемая сейчас попросту грохнется в обморок, рыжий великан подходит ко мне, осторожно берёт за плечи, бережно подталкивает к стулу и почти силой усаживает меня.

– Как дела?

Более дурацкого вопроса ты не мог бы придумать? Я сейчас попросту упаду, потеряю сознание, умру!

И не спрашивай меня не о чём! Ты что, не видишь, что весь иврит вылетел у меня из головы, что я не помню ничего из советов психолога и что все заготовленные впрок фразы о предыдущем опыте работы, о моём блестящем образовании, о жгучем желании работать и продвигаться вверх по карьерной лестнице, – всё испарилось из головы, как эфирная жидкость!

Кое-что я, правда, всё-таки умудрилась выдавить из себя с большим трудом.