Вакханки в серебре. Готические стихотворения

Вакханки в серебре. Готические стихотворения

Яков Есепкин

Время все расставляет по местам. Запрещенный в СССР культовый андеграундный писатель Яков ЕСЕПКИН сегодня является непререкаемым литературным авангардистом. Его "Космополис архаики" обрел негласный статус последней великой русскоязычной книги, произведение пользуется высоким массовым спросом в США и Канаде, где и были изданы первые два тома знаменитой саги. Россия вновь опоздала. Есепкина начали издавать на Родине совсем недавно, вследствие триумфа его книг за рубежом.

Международные авторы помещают их в один ряд с выдающимися памятниками всемирной литературы. Сам «певец скорби» по-прежнему находится в глубоком андеграунде, не дает интервью прессе, знаково молчит. В отличие от литераторов, ставших диссидентами и невозвращенцами после достаточно комфортного существования в Советском Союзе, родоначальник антикварного самиздата никак не был причастен к писательскому официозу, его имя всегда ассоциировалось с интеллектуальной фрондой. Содержит нецензурную брань.

Часть первая. ARS

«Феи тьмы, от июльских лепнин…»

Феи тьмы, от июльских лепнин

Убегая, теряют балетки,

Это наших восторг именин,

Сон альковный, где млечны старлетки.

Се этерии цвета и мглы,

Се небес всеюдольная сводность,

Вновь ломятся честные столы,

Ночь цветов преливает холодность.

Будут флоксы арму восточать

У юродных вдовиц на помине,

И тогда мы начинем кричать,

Задыхаясь в небесном кармине.

Катарсис

Репрография

I

Рек слово Агамемнон, зарыдал,

Разбил золотоструйный кубок о стол,

Тогда и речь свою он не узнал,

И ссребрился Иакове-апостол.

На яствах кольца змей позапеклись.

Не хватит просфиры и для келейных,

Виждь, розочки червовые сплелись

На чермных полотенцах юбилейных.

Распятие поправший Иисус

Явился из темничного подвала,

Волошковый венец усеял гнус,

Сквозь черен каждый змейка проползала.

И разве не ко Господу леса

Дощатые чрез очи возвивалисъ,

И разве не теряли голоса,

Во вретищах цари не предавались?

В лазоревой протлели купине

Юродивые, ставшие изветом.

Пусть нощно возрыдают обо мне

Муравушка-плакун со горицветом.

Зело пустое ль небо точит пляс

Цесарок над умолкшей окариной,

Плач мира сердце славское потряс,

Гортань ожгло погостной крестовиной.