Альманах «Российский колокол». «Новые писатели России». Литературная премия М. Ю. Лермонтова. Выпуск №5

…И взгляд, и жест я помню у отца:

Ослепнув, т а к глядят на солнце, в небо,

В горсти т а к держат тёплого птенца,

Т а к дорожат простою Крохой Хлеба.

А жизнь велела: «Держись!»

У тощей груди молока

Сыну не взять, не выпросить.

У жизни крутой кипятка

Не приходилось клянчить:

Картошки подгнившей

С лебедой пополам —

И той не выбросить,

И пала единственная на всё село

Колхозная кляча.

А жизнь велела: «Держись!»

Война. И хлеба не кошены…

Работали руки на жизнь

И против всех бед непрошеных.

Серый казенный листок —

Вороном черным

В доме и в сердце.

И тяжким крылом он прикрыл

Полнеба и полсолнца.

Вымараны радуга и земля

Краскою черной и серой —

То закрылись голубые глаза

Сына-первенца, краснофлотца.

А жизнь велела: «Держись!

Радуге кем быть отмытой?»

Победные песни лились,

И слёзы лились открыто.

По тёплой земле босиком

Хожено-перехожено.

Великих домашних дел

Делано-переделано.

И всё, что велела жизнь

И что на веку положено,

Через бессонницу, через «нельзя»,

Через «не могу» сделано.

Слава нужна ли вам,

Рукам материнским, натруженным,

Или слова

Горячие, тихие, нежные,

Словно цветы из радуги?

Знаю: нет ни славы, ни слов

Настоящих, людям ненужных,

Только мы в неоплатном долгу

Перед сердцем открытым

Матери.

Сын младший просил: «Держись!»

И зори, как прежде, рдели.

Но медленно гасла жизнь,

И губы шептали: «Сделай!»

Тишина

Такое долго будет сниться:

Мы у плетня отцовской хаты…

Косынкой лёгкою зарница

Светилась на плечах заката,

Жуя, Бурёнушка вздыхала,

Кряхтели в поле трактора,

И долго птица не стихала,

Дремотно вторя: «Спать пора…»

Ты помнишь тёплое дыханье

Полей, шепталась где пшеница,

И летних трав благоуханье —

Куда там Крыму или Ницце?

А голос ночи разноцветный,

Где нота «ми» сильней слышна,

Но переходит незаметно

В «ре-до», «ля-си», и где струна

Всех голосов в груди ответно

Рождает слово «тишина»!

Воспоминание о службе

Построили похожих, как цыплят,

И общий «батька» в званье старшины,

Всех оглядев с макушечки до пят,

Потребовал послушной тишины.

Потом носок тянули на плацу

И привыкали к песне строевой.

Об этом я писал в письме отцу,

А девушке – о службе боевой.

Был непривычен новый автомат

И норовил всё выпрыгнуть из рук.

– Не дрейфь! – шутил улыбчивый комбат.