Российский колокол №5-6 2019

Сев во главе стола, как Будда,

Он очертил незримый круг.

И речь повёл легко и мудро,

Как старый и надёжный друг.

Наполненной коньячной рюмкой

Он нас из круга вызывал.

И я напористо и гулко

Ему свои стихи читал.

Кто б что ни говорил – легенда!

Российского Олимпа бог!

Я так сказал, и это верно,

Как то, что много выпить мог.

За дружбу, за Кавказ, за славу

России, и за тех, кто смел.

И за поэта, что по праву

Здесь во главе стола сидел.

Предгрозовые ласточки

Не чувствую себя отцом семейства,

Мальчишество торчит, как стержень в форме.

Писать и пить – вот русское блаженство,

Чем рассуждать с трибуны о реформе.

Объятья перезрелой истерички

Не вызывают бури, а напротив…

Нас любят юные, я помню их косички…

Помилуй Бог, при чём же здесь Набоков?

Кому они достанутся такие,

Я изваял их в солнечном тумане.

Как ласточки предгрозовой России,

Они щебечут мокрыми губами.

А впрочем, говорю любой: «Свободна!

Лети, покуда слабых крыльев хватит».

Я поддержу дыханьем осторожно

Ту, за которую судьбой другой заплатит.

Одиночество

Последние сожгу дрова

И чайник вскипячу.

Последние скажу слова

И потушу свечу.

Я должен быть один как перст,

Чтоб слышать Божий Глас!

Когда горит огонь сердец —

Не отвлекайте нас.

Последние сожгу дрова,

Дверь за собой запру.

Мы ночью постучались в рай

И разошлись… к утру.

«Задела, как бы невзначай…»

Задела, как бы невзначай,

В потоке мутного вокзала,

Сказала: «Здравствуй и прощай!»

И в междометиях пропала.

Я сразу тот узнал вокзал,

Как пульс на собственном запястье,

И посреди вокзала встал,

Как вкопанный по уши в счастье.

В душе виденье пронеслось:

Сквозь жар и запах сеновала

Сердца захлёбывались врозь,

Луна лучами трепыхала.

Я ничего не говорил,

Ты ничего не говорила,

Я никого не разлюбил,

Ты никого не разлюбила.

Дочке

Мне стыдно и тяжко;

Как туча я чёрен и страшен,

А ты как ромашка,

И взгляд мой тебе ещё важен.

Взираешь на мир

Из-под крыльев отцовских, широких.

Ещё я не Лир,

Но я знаю отцов одиноких…

Смогу ль защитить тебя,

Девочка, в мире продажном?

Где натиск и шторм,

А у нас лишь кораблик бумажный,

На коем словесности русской

Скупые глаголы,

Где греки сменили варягов,

А греков – монголы.