Альманах «Российский колокол» №3/1 2019

Нам бы незаметно смыться

На площадку за окном.

Мы опять набедокурим,

Даже если не хотим:

Втихаря сигарку скурим,

Выпуская едкий дым.

Мама долго кухню мыла.

Папа мял в руках ремень.

Пальцем бабушка грозила.

Солнце скрылось за плетень.

Кухня вымыта до блеска,

Но по запаху судя,

Нету в доме хуже места,

Между нами говоря.

Мы весь день боялись порки,

Будем знать наверняка,

В обещаньях нету толка:

Верить можно в запах хлорки,

В бэчик в скрюченных руках.

Благочестие или гордыня?

Благочестие женское – признак гордыни.

И за праведность тела заплатит душа.

Непорочность несёт нам святая Мария.

Магдалена доступностью – слабость прощать.

Благочестие женское – слепок посмертный,

Маска из силикона на студне лица.

И натуры испорченной качеством верным,

Он зеркалит насквозь мутным взглядом слепца.

Благочестие женское – башня короны,

Что царапает небо порочностью чар.

Жаль, воспользоваться дважды ей невозможно.

Жрёт невинности мысли греховный пожар.

Невозвратно

Так прекрасно невозвратно

моё юное сознанье.

И наивности пикантность

как подарок к назиданьям.

Миражи колючих будней,

обличающих контузий,

что, как было, уж не будет

страхов кончился подгузник.

Растеклись былые раны

гематомами признаний.

Наказания бараны —

вертикальных дней спирали.

Перочинные потребы

на потеху Мельпомене,

удовольствие на гребне

костяного самомненья.

И высокая причёска,

локоны чернее смоли,

и мантилья на пристёжке,

белой съеденная молью.

Всё прошло: и быль, и небыль.

И фантазий смелых рыбки

на волнах весны уплыли,

как любимых губ улыбки.

Укатились, как привычки,

что от вредности забыты.

Залетели, как синички

на балкон, в жару открытый.

Невосполненностью чувства

цедит ум воспоминанья.

Воплощается в искусстве

нашей чистоты признанье.

Потеряются сонеты

в книжке – свёрнутой закладкой.

Позабудутся советы,

заедаемые сладким.

Чай зовёт нас ароматом,

мягкостью вишнёвых кексов.

Мы любуемся закатом

и в реке внезапным плеском.

Так уходит безвозвратно

моё юное сознанье.

Я теряюсь многократно,

чтоб найти своё призванье.

Просочится из-под века

камнем соляным слезинка,

ведь прошло уже три века,

как я слушаю пластинки.

На шуршащий диск тихонько

опускается иголка,

и выводит звуки тонко

звонкий голосок ребёнка.