Кавказский роман. Часть III. Лавина

– Кому?

– Наташе Ростовой.

– Так её же давно нет на свете, – улыбнулась бабушка.

– Как это «нет»?

– Это уж давно было, никого уж нет. Да и не было. Это ведь писатель всё сочинил.

– Нет, это всё было, я знаю, – ответила Марина, – и Наташа очень хорошая, хоть и не чеченка.

Когда бабушка вместе с отцом вернулась из Петербурга, первое, о чем её спросила внучка, было:

– Бабушка, ты видела зал, где танцевала Наташа?

– Видела, моя милая, видела. Там красивее даже, чем в фильме.

Танцевальный зал военного санатория был совсем некрасивым, и музыки ещё не было, только разноцветные огоньки весело подмигивали: «Всё будет!» Всё началось, когда из стоящих под лампочками колонок грянула музыка.

Вначале в центр зала вышел какой-то странный человек и запорхал в мерцании ламп, исполняя одному ему ведомый танец.

– Это местный сумасшедший, – сказала Валентина на ухо, перекрикивая музыку. – Его, говорят, из театра оперы и балета погнали как шизофреника, теперь он здесь себе зрителей нашёл.

Пойдём танцевать, чего на этого убогого лебедя смотреть?

Ободрённая отсутствием публики, не обращая внимания на странного танцора, Марина вышла в центр зала и уже с первых движений, стоя напротив покачивающейся в такт музыке Валентины, поняла, что поймала такт и уже его не отпустит. Одна мелодия сменяла другую, и она танцевала, забыв всё на свете. Сердце стучало в такт музыке, а душа пела: «Хорошо-то как!» Но вот музыка смолкла, и Марина, обведя глазами зал, с удивлением отметила, что он уже полон и она давно танцует не наедине с Валентиной, а в кругу нарядных и улыбающихся женщин.

Эти улыбки тоже её поразили: в них была надежда и ожидание чего-то необыкновенного. Уже не пошатываясь на каблуках, а вполне твёрдой походкой, Марина двинулась вслед за Валентиной к рядам стульев.

– Почему музыка кончилась?

– Сейчас медляк пойдёт, – бросила та через плечо, – готовься, мужики начнут приглашать.

От этих слов стало страшно. Сейчас какой-то совершенно незнакомый мужчина обнимет её за талию, и надо будет стоять от него совсем близко, не имея возможности отодвинуться.

Тётка, которая по наущению деда в последние годы активно занималась её мусульманским воспитанием, множество раз говорила ей:

– До свадьбы ни один мужчина не должен дотрагиваться до тебя, если же кто-то вольно или невольно сделает это – ты должна будешь отмаливать этот грех.

– А если это он нарочно сделает? – каждый раз удивлялась Марина.