Кавказский роман. Часть II. Восхождение

Фестивальные дни пролетели быстро, как утренний сон, оставив в душе ощущение праздника и собственной значимости. С этим чувством и приехали друзья в часть. Все выпускники учебной роты уже были направлены по новому месту службы. Теперь дошла очередь до артистов – так запросто их окрестил сопровождавший их капитан Хоменко, тоже заметно отдохнувший и повеселевший за время фестиваля. Ещё в поезде он предрекал друзьям легкую службу в музыкальной роте.

– Наверняка предложат. Вы молодцы, а я рекомендацию дам. Там и строевой нет, и жизнь веселее.

Уж не знаю, как Александр, а тебе, Гейдар, прямая дорога в ансамбль песни и пляски Советской армии. Так что в Москве ты будешь бывать чаще, чем у себя на родине, если вообще туда будет время съездить, – разглагольствовал капитан, не обращая внимания на помрачневшего Гейдара.

– Это не для меня, я не могу мать бросить, – потупившись, ответил Гейдар.

– Чудак человек, что ты, так и будешь за мамкин подол держаться? – не унимался капитан.

– Товарищ капитан, по их горским законам нельзя родителей бросать, – вступился за друга Сашка.

 – Я понял, что для горцев соблюдение своих законов превыше всего.

– Да, в Чечне нет ничего важнее адата – свода законов наших предков. Отец, вернее, отчим у меня был не чеченец – черкес, к тому же коммунист. Адата он не придерживался, но уважение к старшим и забота о родителях – разве это не общий закон для всех людей?

– А отец что, матери не опора?

– Он погиб в прошлом году. Мать одна осталась. – Заметив вопросительный взгляд капитана, добавил: – Он был инвалидом войны.

Потом директором школы. Погиб, спасая людей из рейсового автобуса, который сползал в пропасть.

– Так отец у тебя герой, а я думаю, почему тебя из Чечни призвали? Все чеченские новобранцы в армию из Киргизии или Казахстана прибывают. Значит, не всех Сталин депортировал. Слыхал, Хрущёв издал указ о возвращении депортированных народов, списав депортацию на перегибы культа личности?

– Не слыхал, – ответил Гейдар без всяких эмоций.

 – У нас никого не сослали, так как и родни ни у матери, ни у отца практически не осталось.

– А что так? Кавказец без родни – что стул без ножки.

– У матери всё село оползнем с гор снесло, а у отца самые близкие погибли на войне, а остальные далеко. Поэтому мне не на кого мать бросить. Да и что об этом говорить, кто нас в Москве видел, чтобы в ансамбль приглашать?

– Как знать, как знать, но моё мнение, что танцор ты от бога. Не зарывай талант в землю.