Анатомия корабля. Путешествие в себя

Мир менялся по минутам,

Очертаньям, краскам, лицам,

Мысли тихо так шептали: «Будь счастливым всё равно».

Не нашёл – ну и не надо,

Не спеши, не жги страницы,

Будет время – будут кольца, а пока живи мечтой.

И забудь о неудачах,

Расстояниях, небылицах,

Пусть тебе нашепчет ветер: «Будь всегда самим собой».

Теплый снег летит на плечи

С неизбежностью разлуки,

Он залепит уши, ноздри и, конечно же, глаза.

Только память не забудет,

И совсем не станет легче,

На вопрос, что всех важнее, вдруг раздастся: «тишина…»

Спички не кончатся

(по Андерсену)

Нам инобытие знакомо,

Мы – вход нашедшие вовне,

Мы путешествуем в иное

В любую ночь и в каждом сне,

Мы распускаемся цветами

На лунных призрачных полях,

С чудными бродим существами

В неосушаемых морях.

В чертоги вхожи к Черноликой

И на эдемовский простор,

И звёзды дикой голубикой

Сквозь пальцы прямо на ковёр.

Не сложно нам в печали пору

Сбежать подальше от забот,

И всякий поезд будет скорым

И повезёт нас на восход.

Дозор пропустит в Атлантиду,

Ушедших сможем мы вернуть,

Простить упрёки и обиды

И в лики вечности взглянуть.

Поскольку мы чужды сомненью —

Нам всякий подвиг по плечу,

Мы равнодушны к злому мненью

И не подвластны палачу.

– А вы, рождённые в неволе,

С сердцами в каменных мешках,

Любой вопрос – краеуголен,

И правд не скроешь в кошельках!

Любая сказка – это дверца,

Мечта любая – благодать!

В любой мороз легко согреться,

Ведь спички можно представлять…

Концерт жизни

Провидцы слышат музыку дорог,

Играет бог по партитуре жизни,

Палитры снов без резкости тревог —

В такие дни не думаешь о тризне.

В тот самый миг, как гасит землю дождь,

Стаккато ксилофона ржавых крыш —

Раскат литавров! Чувствуешь… Живёшь!

И над судьбой, над временем паришь!

И утопают мысли в звукопереливах,

Минор сменяется сметающим мажором —

Рой интонаций глупых, но счастливых

Звучит искрящим чистым камертоном.

Фагот с гобоем тихо говорят,

О флейтах грезят духовые слуги,

Дуэт приятелей мечты слагает в лад —

Сыграть сюиту страсти без прелюдий.

И жизни циклы ранящих реприз,

И монохромную палитру злого быта

Вдруг заменяет еле слышный бриз,

И сердце в небо поднимает лётчик сбитый.

Всё оживает в унисон с крещендо,

Но гамма тухнет – новая фигура.