Анатомия корабля. Путешествие в себя

Едва-едва родится новый ветер

Надует парус, обозначив путь —

Как тучи ловят все порывы в сети

И глушат всех посмевших им дерзнуть.

Лиха беда добыть в себе надежду

Мы не смогли бы задарма пропасть!

Есть Бог и Дьявол – остальные между

Не знаем сами, к чьим стопам припасть.

Нельзя точно сказать, когда корабль начал тонуть, но он тонул… и тонул давно. Возможно, пробоина появилась изначально – ещё в тот самый августовский день, когда семилетний мальчишка, орудуя старым перочинным ножом, оставшимся от отца, вырезал из небольшого полена нескладную игрушку.

В тот самый момент, когда он, сделав парус из платка, опустил свою поделку в воду – это была уже не игрушка, это был его корабль, а он стал его капитаном. Море приняло их, и они поплыли…

Бьют наши пушки по туману наугад,

Беда невидима, беда неразличима

Разрушив рай, мы создали здесь ад

Потоп не тронул варварского Рима.

Не в Вавилоне, а в самих себе

Мы не смогли построить храма веры

И всё молили о другой судьбе

Даже пред Богом – те же лицемеры.

Сошёл туман, разгневался Творец

И бог безумья вяжет нас снопами

Всяк был глухой, а стал ещё слепец…

И тонет палуба под нашими ногами.

Нет, капитан не думал, что с ним будет дальше, он знал, что в конце концов он просто станет морем – морем, по которому будет плыть корабль. Потому что корабль всегда должен плыть. Капитан лишь беспокоился о том, куда принесёт опустевшее судно, попадёт ли оно в хорошие руки, возьмёт ли будущий капитан правильный курс, не нарвётся ли на скалы в первый же свой шторм.

И как поведёт себя корабль – сможет ли он принять нового капитана, чем послужит ему, а главное – пощадит ли море старое пробитое судно? Ведь рано или поздно море взимает плату. И капитан знает цену: ты плывёшь так долго, как сможешь, море приютит твой корабль, но заберёт тебя, перед этим забрав все, что у тебя есть…

Волны – плохая опора

Мель – непригодный причал

Рыбы попрятались в норы

Кит, словно пёс, зарычал.

Чайки чертями забились

В щель грозовых облаков

Гады морские взбесились,

Вёсла в щепа расколов.

Ядом пронзило утробу —

Трюм корабля залило

Борта быстроходного гроба

Мутной волной обняло

Стало совсем смеркаться

Жизни остались крохи

Пора, наконец, признаться:

Мы – якорь нашей эпохи.

Солнце опускалось за горизонт, отправляясь на ночлег в морские глубины. Поднимался сильный ветер – начиналась гроза.