Муравей. Рассказики про бедное советское детство

На лицевой стороне была изображена женщина в русском платье и в кокошнике, стоящая во весь рост и держащая в руках разорванные цепи, а с другой стороны были стихи. Несколько строчек. Их все знают, эти стихи. Заканчивались они так:

«И на обломках самовластья

Напишут наши имена…»

– Откуда эта монета? – спрашивал я.

– Из Сибири, – отвечал дедушка, – ее декабристы сделали.

– Какие декабристы?

– Дворяне. Их царь в Сибирь сослал. Они еще до Ленина мечтали свергнуть самодержавие.

Я с особым почтением разглядывал монету, переворачивал, читал по слогам стихи…

– Можно я возьму ее поиграть?

– Играй.

– Нет, в свою комнату… В детский садик… Ребятам покажу…

– Нет.

– Ну почему?

– Ты можешь ее потерять.

– Ну как я ее потеряю, если вот же она – в моей руке?

– Нет. Ты потеряешь. Играй здесь. При мне.

Я возвращал монету и переключался на другие предметы и игры.

Через несколько лет, когда я был уже школьником, я все-таки выпросил у дедушки в числе прочих занятных вещичек и эту монету.

– Ладно, пусть лежит у тебя, – согласился дедушка.

На какое-то время я стал обладателем этой монеты. Я мог брать ее с собой куда угодно, показывать ребятам, хвалиться перед девчонками.

Потом наступило лето, и я, как обычно, уехал на дачу. На даче я в основном был с бабушкой и сестрой. У дедушки был тяжелый характер, и он приезжал на дачу изредка. Прожив несколько дней и сделав всем (включая соседских детей и их родителей) замечания, ругался и уезжал.

Потом приезжал опять. И все повторялось.

Мой летний друг Сережа как-то сообщил мне (почти каждую новость он начинал излагать, обращаясь ко мне по имени, заговорщицким тоном и растягивая буквы):

– Ко-о-о-отька! А я знаешь, что теперь делаю?

– Что?

– Я монеты старинные стал собирать. Знаешь, как интересно!

– И много уже насобирал?

– Да уж несколько штук. Мне дядя Коля из Ленинграда привез…

Каждое лето Серега увлекался новым делом. Сначала он собирал гильзы и патроны (и я вслед за ним).

Потом Серега вдруг увлекся резьбой по дереву (и я за ним). Потом Серега начал питать интерес к изготовлению самострелов (и я, естественно, тоже). Потом Серегу посетила мысль, что раз недалеко от нашей деревни есть замок, в котором когда-то жила настоящая графиня (а сейчас совхозный клуб), то, значит, должен быть где-то зарыт и клад. Очень хотелось его найти, но мы не знали, с чего начать. Никакой карты и плана не было.