Соболёнок

Одна из синичек, щебеча радостно, присела на веточку чуть повыше Мергена. Попрыгав туда и обратно, неуклюже задела пласт тяжёлого, мокрого и колкого снега. Он обрушился на серо-бурого филина, сидевшего в тени дерева на ветке. Синичка, не заметив его, заголосила радостно своим подружкам: смотрите, пернатые, зима закончилась, и ветки деревьев сами холодный снег сбрасывают!

Однако снежный пласт оказался крепким и не рассыпался, как могло бы быть, а налип своей мантией, покрыв Мергена. Он вдруг зашевелился, повернул голову и стряхнул налипший на него снег… Бедненькая, глупая синичка не успела даже чирикнуть, как филин, расправив крылья, поднялся вверх, вытягивая острый клюв и заточенные когти…

Мерген тщательно прожевал комок перьев – питательности никакой, только силы свои потратил впустую.

Сердито повернулся в сторону берёзовой рощицы, где перепуганные пташки устроили громкий переполох, посмотрел и ухнул – сердито, всем своим видом показывая, кто здесь в лесу хозяин. Сразу затих птичий концерт, и тишина неожиданно опустилась на поляну, даруя старому филину желаемый отдых и покой.

Время тикало в своём неспешном беге, солнышко дневное совершало оборот по небу, а Мерген дремал, прислонившись к стволу нагретого дерева, прячась от ярких лучей под густыми хвойными лапами.

Исхудал за зиму филин, добыча попадалась всё чаще мелкая, да и неспокойно было в этом лесу. «Всему виной странное двуногое создание, – лениво размышлял Мерген. – Ходит по лесу, пугает, гремит и истребляет почём зря».

Нет, и сам филин был искусным охотником, но никогда не позволял себе ловить дичь на пропитание в больших количествах и, как казалось ему, всю подряд. Всё честно – есть добыча-еда, есть хищник-едок. «Зачем шкуры забирать, а мясо хищников оставлять, закапывая в снегу, – не понимал старый Мерген. – Кому нужны эти меха, когда добра этого… – филин посмотрел одним глазом вниз, на горку перьев под деревом, – хоть по самый клюв укутайся!»

А ещё конкуренты разные… Мерген сердито заклекотал, взъерошив перья и поводя головой из стороны в сторону.

Не волков, не медведей и лисиц не любили совы. Соболи-проныры – вот кто главную угрозу составлял в борьбе нелёгкой за добычу пропитания.

Кунья порода всех красных полёвок – м-м-м, вкуснотища какая! – ловит. Такую хорошо клювом подбросить в воздух, тренируя ловкость свою и когтей цепкость, а потом и заглотить целиком. Но больше всего Мерген не любил соболей за то, что его добычу из-под клюва утаскивали.