Танец дождя

Ага, расписались… Приехал через год в отпуск в деревню, а ему со всех сторон: Верка твоя загуляла, совсем стыд потеряла. Приезжал, мол, тут один из сельхозинститута на практику, задурил девке голову. Теперь вот, то он – сюда, то она – к нему в город. Словно кожу с него содрали этой вестью – так ему больно было.

Объяснение вышло тяжелым и пустым. Он занудствовал, канючил, как пацан:

– Как ты могла, Вер? Ты же меня любила, ждать обещала!

– Сережа, дорогой, пойми: детская у нас с тобой любовь была.

Это как корь у маленьких – все ею болеют. Я и сейчас тебя люблю, как раньше. А тут совсем другое: сама себя не помню, когда с ним. Вроде, для того и на свет родилась, чтобы с ним свидеться.

– Ты же говорила: на всю жизнь!

– Говорила, и сама верила. Откуда мне было знать, что бывает иначе? Хорошо, что сейчас узнала. Хуже, если бы когда уже за тобой была. И тебя бы мучила, и самой – не жизнь, а пытка была бы!

– Зачем тогда писала, что ждешь, ни с кем не знаешься, – с отчаянием допытывался Сергей.

– Прости, мой грех! Думала, служба у тебя тяжелая – не хотела до времени огорчать.

– Вер, брось его, а? Я тебя не попрекну никогда, честное слово!

– Ох, и глупый же ты! Нет, хороший, чистый. А я пропащая! – засмеялась счастливо. – Как тебе объяснить, Господи? Ты для меня, как брат меньший. Знаешь, как тобой командовать было приятно?

– А если он тебя бросит, не женится? Пойдешь за меня? – настаивал Сергей.

– Горюшко ты мое! Да разве в этом дело – бросит или нет? Люблю я его! Вот оно доказательство, – Вера осторожно положила руку на заметно выступавший живот.

 – Распишемся мы или так, как сейчас, будем жить, – дело десятое, что бы там наши бабки ни судачили. Но это я так, к слову, чтоб ты понял. Свадьба скоро. Да и любит он меня, уж я-то знаю.

Столько было в этих ее словах спокойной убежденности, что до Сергея дошло наконец, до чего жалки и бесполезны его уговоры.

В часть Деркач вернулся другим человеком: всегда спокойный, уравновешенный, он раздражался теперь, вспыхивал по пустякам.

Служба чуть было не пошла наперекосяк. Лейтенант Шумаков, командир его взвода связи – светлая голова, золотые руки, что касалось аппаратуры, – оказался плохим психологом. Нет бы разобраться, отчего захандрил его лучший отделенный, а он, как нарочно, обрушился на парня за случившийся на учениях сбой связи, в котором тот не был виноват. Сергей вспылил, наговорил грубостей, и поплатился сержантским званием.