Спектакль

Здесь был и “Улисс”, рядом с которым стоял том “Братьев Карамазовых” и “1984” Оруэлла. Один этот набор мог легко принести в голову, и без того больных людей, дополнительные суицидальные наклонности. Забавным на полке Аделаиде показалось соседство Библии и “Краткой историей времени” Стивена Хокинга. Обычно Священная книга лежала в подобных учреждениях на столе или в ящике стола, в любом случае, ближе к кровати, но тут почему-то на полке.

В её апартаментах нашлось место и небольшому шкафчику в самом углу комнаты, прямо у входа.

Внутри было довольно просторно. Аделаида повесила на вешалку несколько своих повседневных платьев и одно вечернее в чехле, а остальные вещи разложила по полочкам.

Удобства для утоления естественных потребностей, к сожалению, были общими и находились в конце небольшого коридора. Но поскольку постояльцев сейчас не особо много, уборная практически всегда оставалась свободной.

Ада сидела на краешке кровати и кончиками пальцев перебирала низ своего платья. На стол она выложила несколько своих книг и блокнот.

Сверху лежал исписанный листок бумаги. Листок этот Аделаида прочитала уже не раз, а психолог настоятельно рекомендовал его сжечь.

“Вы должны отпустить прошлое, Аделаида. Так вам станет легче, Аделаида. Вы сможете двигаться вперед, Аделаида”. – Передразнивала она терапевта у себя в голове. – “Чертов придурок, сам то сталкивался с такими? Все, что у меня осталось от мужа – этот гребанный кусок бумаги, который он оставил мне перед тем, как решил пролететь 70 метров вертикально вниз!”

Она начала немного покачиваться вперед-назад, чувствуя, как нарастает напряжение.

Голова слегка заболела и закружилась. Аделаида закрыла глаза и сделала серию глубоких вдохов и выдохов. Прекратила качаться.

Ада посмотрела на листок и медленно взяла его в руку, чтобы перечитать в бог знает какой раз.

Дорогая Эстер!

Я сжег свои книги, записи и документы. Всё, что меня когда-либо связывало с этим миром. Считай это моим свидетельством о смерти.

Я знаю, что доставил тебе много проблем. Ты верила в меня до самого конца, но оказалось, что писатель из меня никудышный. Мне стыдно перед тобой. Стыдно, что ты дала мне шанс, которым я так ужасно воспользовался.

Кем я был? Кто вспомнит обо мне, кроме тебя? И кто ты? Кто вспомнит о тебе? Я не смог оставить после себя ничего, так какой во всем этом смысл?

Я понимаю, что делаю с тобой своим поступком. Понимаю, как тебе будет тяжело. И я прошу прощения за это.