В поисках шестого океана. Часть первая. Безмятежность

– Смысл я ищу во всем. Мне обязательно надо знать, зачем что-то происходит.

– Чудная ты какая-то, – задумчиво протянул Сэм.

– Это плохо?

– Не знаю, – честно ответил Сэм. – С тобой вообще всё как-то по-другому. Со мной никто так не разговаривал, как ты. Как будто с человеком.

– Но ты и есть человек, Сэм!

– Я ещё ребенок, – сказал Сэм, но как-то неуверенно.

– Брось, Сэмми, ты уже – человек. Ты – великий человек! А великих людей от обычных отличают их поступки. Ты спас нас от смерти. Разве это не поступок?

Сэм смутился:

– Это случайно вышло.

Один раз.

– Тебя уже никто не зовет Сэм-Беда.

– Это потому, что ты рядом.

– Это потому, что ты сам становишься другим.

Сэм задумался и сидел совсем неподвижно, и только в его черных глазах отражались огненные блики нашего костра.

17. Нападение

Зима на Аляске оказалась почти такой же, как в Нью-Йорке, зря я боялась морозов. Вот только снега было больше и почти постоянно дул ветер. Зато горы и холмы так сверкали на солнце своей белизной, что и на сердце становилось легко и спокойно, и все наши беды, преследования, казалось, укрыты этой чистотой и не вернутся больше в нашу жизнь никогда.

В Уналашке все были как на ладони. Все четыре тысячи жителей, считая алеутов из деревни. Чужаков было мало, в основном – туристы. Обычно они прилетали на самолете, жили в гостинице на берегу, ловили рыбу, делали фотографии и снова улетали. Я совсем успокоилась – наркокартель больше не преследовал нас.

На дорогах снег убирали, поэтому наша с Сэмом велосипедная эпопея продолжалась. С топливом на острове было не очень, его экономили, и велосипеды оказались самым лучшим транспортом.

В новогодние праздники в Уналашке должен был состояться концерт. На острове было много разных вероисповеданий, поэтому к католическому Рождеству этот праздник не привязывали. В концерте участвовали ученики школы, их родители, «методические» сестры и община алеутов.

Нил Найколайски вместе с такими же, как он, потомками первых поселенцев пели несколько старинных русских песен.

Песни были без музыкального сопровождения, но голоса певцов так красиво расходились и сочетались, что мне показалось, это куда интереснее, чем пение под гитару или синтезатор. В русских песнях чувствовалась какая-то сила и мощь, как в океане. Она накатывала, крепла, а потом растворялась в акустике зала и отражалась тихим и сдержанным:

– Бомм… Бомм…

Так звонят колокола.