Хрупкий день

МИЛОСТЫНЯ

Стенал пленённый метрополитен,

Дробилось время возле гулких стен.

Мне было грустно двигаться устало,

Но упоённо сердце замирало:

В сквозном пространстве, на вершине дня,

Парил смычок – и понимал меня.

В забытый май мелодия лилась —

Меня опять околдовала страсть.

Былого счастья звёздные гроши

Зажглись на дне моей больной души.

Писала скрипка длинное письмо…

Как поезд, детство пролетело.

Глаза парнишки-скрипача – давно

Смотрели вдаль осиротело.

Пропала где-то в суете людской

Немая тень с протянутой рукой.

ТРЕВОЖНЫЙ СОН ОБЩЕЖИТИЯ

Чёрная женщина ЧЁРНОЙ КОШКОЙ

Из двери в дверь прошмыгнёт

взъерошенной ПОЛНОЧЬЮ,

алчной, безлунной.

Цап! всё, что плохо лежит, —

Выскочит – и сбежит.

Девушка в подростковом платье

Проводит дружочка до снежной наледи.

Включит, вернувшись, свет. —

Подарка-колечка нет!

Свернулось клубком общежитие,

В паутинах дрожит наитие.

Все мечты и надежды – дым!

К двум особушкам молодым,

Чьи сердца понапрасну жгли,

Двойники только что вошли.

Кто-то ветрено-непутёвый

Вдруг поверил в свой сон бредовый,

Встречи с дамами торопя,

Раздвоил самого себя.

Как иным удаётся всё же

Приласкать одного и того же

В разных крыльях общаги тёмной,

Рядом с шушерой коридорной?

Где-то мышь заскребётся горестно,

Жалобно скрипнет дверь,

Заоконный фонарь напористый

Будет нюхать столы, как зверь.

Шевельнётся немая рукопись —

Постарается скинуть сон.

Между строк зазияет звукопись:

Скрип, Всхлип, Стон.

ПАДЕНИЕ

Лучами бледными, усталыми, сквозными

В тяжёлом сне, как будто не родная,

Сияла непонятная Москва.

Напротив мэрии сомкнулись магазины,

Машины облепили тротуары

Меж зданием громадным и важнейшим

И яростно раскрашенной витриной,

Где пыжилась нелепая реклама.

И все бы было, кажется, спокойно,

Когда бы дверь, внезапно распахнувшись,

Не выплюнула из себя бродягу.

С кровавым ртом и горлом рассечённым,

Ничком упал он на асфальт неровный.

В руках у смерти, развращённо-цепкой,

Он стал неистово харкаться кровью,

В агонии припадочной дрожа.

А двое незадачливых друзей,

А, может быть, убийц нетерпеливых

К нему пытались молча подступиться.

Поблизости от этого паденья

Машины разворачивались плавно

К большому ослепительному зданью…

А люди, люди отчуждённо,

Не зная улиц, лиц не узнавая,

Шли по судьбе того, кто умирал.