Печаль цвета ламантин. Стихи, миниатюры, стихотворения в прозе

Он приходил всегда по вечерам…

Он приходил всегда по вечерам.

А я ждала его и сквозь прозрачную, призрачную, стеклянную преграду своей маленькой, но уютной комнатки, отделяющую меня от большого мира, смотрела с неиссякаемой надеждой вдаль, в узкий просвет между высотками. И он приходил, и точно так же уходил, быстро и, казалось, безвозвратно каждый день.

А на следующий день он приходил снова. Такой утончённый, ускользающий и неуловимый, всегда одинокий и всеми забытый, иногда отрешённый и холодный, бросающий свой прощальный, грустный взгляд на наш город, серый, пыльный, понурый и остывающий, но его присутствие делало город веселее.

Во всяком случае, мне так казалось. С его приходом город оживал вновь и всё вокруг играло новыми красками. И я радовалась каждому его мимолётному взгляду, каждой его редкой, но такой желанной и ослепительной улыбке.

Я страстно хотела, чтобы он приходил каждый день. Но… Он приходил не всегда. Вернее, всегда, но часто хмурый, обеспокоенный и чем-то встревоженный.

Его встревоженность передавалась и мне, и в душе зарождалось какое-то необъяснимое волнение. А иногда он полыхал ярким пламенем страсти и его настроение заряжало и меня, как батарейка, таким же неугасимым огнём. И я с тоскою молила его – не уходи! Задержись ещё! Подольше! Хоть на минутку!

Я просила его, но он опять уходил… Потому что это неизбежно! Ведь такова его природа, его нечеловеческая сущность. А я ждала, потому что я всего лишь человек, а он…

А он – всего лишь всё время ускользающий и каждый вечер возвращающийся в мой усталый и засыпающий город одинокий Закат!

На палубе

На палубе лишь только ты да я,

Ещё, пожалуй, круглая луна

Подмигивает старому мосту.

И ты молчишь, и даже я молчу.

И только тишина звезду качает,

И всхлипывает редкою волной,

И редким криком птицы за спиной

Пугает, невзначай, я полагаю.

А теплоход в прохладный сон ночной

Ныряет за звездой и забывает

В томлении, как свет звезды играет

В глазах его и тает за кормой.

И мы с тобой, вот так же, с тишиной,

Как с палубой, вполне уже сроднились

И даже в чувствах нежных растворились,

Внимая, как качает нас волной.

Пылкость осени

Запрокинула осень в огне руки-просеки,

Разлеглась, растянулась на спелых хлебах,

Ветер рвал тонкий креп, целовал груди острые,

И стонал, и рычал, как всегда, впопыхах.