Нет, давай все-таки поговорим! Сборник рассказов

– Товарных единиц. Иди и буди этих двух идальго: на поезд пора.

Ночью на границе между Польшей и Германией нас арестовали. Подвела одна стеклянная баночка. Но не икры. Заботливая мать зачем-то сунула мне в чемодан банку зернистой домашней горчицы вместе с неизменной курицей в дальнюю дорогу. Она стояла на столике и привлекла внимание немецкого пограничника. Он стал что-то спрашивать, грозно нахмурившись и тыча пальцем в банку. Из всей неблагозвучной белиберды я различил лишь слово «дроген», произнесённое множество раз.

– Подозревает, что это наркотик. Спрашивает, есть ли ещё, – пояснил мне оторопевший Андрес.

Я отрицательно замотал головой и пробубнил знакомое по фильмам про фашистов слово «нихт». Но немец не сдавался и принялся проверять багаж. После обследования злосчастных спортивных сумок была вызвана полиция, нас обвинили в контрабанде, застегнули на запястьях наручники и повели в ближайший полицейский участок. Меня и Андреса – пешком по улицам Берлина, испанцев почему-то посадили в машину и повезли отдельно.

Той ночи я в жизни не забуду. Обращались с нами как с настоящими преступниками, злодеями, осквернившими своим появлением бравую немецкую землю. Приказы отдавались лающими голосами, если мы не реагировали (я – потому что не понимал ни бельмеса, Андрей – от испуга, наверное), нас толкали и пинали. Всунули в камеру временного задержания, закрыли дверь.

Микросцена 3

Тюремная камера в бывшей ГДР, совсем недавно воссоединившейся с ФРГ. На полу стоит одинокая железная кровать без матраса.

На ней, соорудив из одежды подобие подушки, лежит Андрес: ему выпало спать первым. Я сижу на краю и ошалело читаю надписи, выцарапанные на кирпичных стенах. Через некоторое время просыпается Андрес.

– Ложись теперь ты, братик. Твоя очередь передохнуть перед допросом и тевтонскими пытками.

– Неа, я всё равно не засну.

Андрес смотрит на меня, некоторое время молчит, потом спрашивает:

– А чё ты уставился в одну точку шизоидным взглядом?

– Смотри, что тут написано.

– Где?

Я показываю. Андрес читает. Спать он уже больше не может. На одном из кирпичей начертано по-русски: «Пацаны, отомстите за нас немчуре, они нас в задницу отделали».

Дверь открывается. Нас вызывают на допрос.

Допрашивали всех поодиночке. Передо мной предстали рыжий толстяк и поджарая блондинистая дамочка средних лет, походившая на облезлую селёдку. Толстяк задавал вопросы, фрау переводила, тоже спрашивала и записывала.