Фея в игле шприца. Роман-путешествие

Достаёт из внутреннего кармана куртки.

Эту маленькую квартирку я сняла на одну ночь. В персикового цвета комнате большая кровать со множеством подушек и одеял, пустой шкаф, овальное зеркало, телевизор на стене и раскалённый обогреватель, от которого я пока не отхожу. На улице – зима, хоть и южная, но вполне ощутимая, особенно в тандеме с моими драными джинсами. Классическая белая майка заправлена в джинсы с высокой талией, больше на мне ничего нет, кроме трусиков. Лифчики я терпеть не могу, и сквозь лёгкую ткань хорошо заметно, что я замёрзла.

Впервые мы только вдвоём. То есть, конечно, нам иногда удавалось остаться наедине, но в любой момент кто-то мог это испортить. Сейчас в нашем распоряжении целая квартира, ночь и то, что он принёс во внутреннем кармане куртки. Я не знаю, хочет он меня или нет. Мы сосредоточены на малюсеньких, площадью меньше сантиметра, клочках бумаги.

Пока он ходил в магазин за выпивкой, мне стало немного страшно. Во рту сумасшедшая горечь. А вдруг это не его шаги? Я почему-то думаю о толстых полицейских с тупыми жадными мордами, входящих в мою незапертую дверь.

Чувствую себя преступницей: не перед совестью – перед паршивым законом. Но он никогда меня не волновал. Откуда взялись эти мысли?

Он входит, и я настаиваю, чтобы дверь была закрыта на ключ.

– Ты что, боишься? – его хитрая улыбка заставляет меня в очередной раз почувствовать себя ребёнком. Я раздражаюсь, потому что эти глаза видят меня насквозь, а я только с каждой секундой всё больше путаюсь. Иногда я уверена, что могу вертеть им, как пожелаю, а потом он оказывается так далеко, что мне остаётся только дуть губы и обессилено топать ножками.

Глаза Ника – почти чёрные, лихорадочные, наглые – могут выражать слишком много всего: посредственность, глупость, детскую наивность, разочарование, вдохновение, желание. А иногда они будто говорят мне: «Детка, я знаю всё, что ты собираешься сказать». Но мне отлично известно: он не бесстрашен. Бояться чего-то рядом с ним – естественно. Кажется, он сам потерялся во всех выражениях своих глаз. Чёрт подери, он ещё больший ребёнок, чем я.

На согревающих нежно-персиковых стенах много картин. Прямо над кроватью, среди зелёной травы и деревьев, крупными мазками течёт река. Голубая масляная краска движется по холсту, но не выходит из берегов золотистой рамки, а самая зелёная трава, какую мне приходилось видеть в жизни, колышется на ветру. Солнце освещает комнату наравне с электрической лампой.

– Посмотри на картины.