Войной опалённая память

Шли сообщения о кровавых акциях с активистами и подпольщиками в селецкой волости. Мы с Далидовичем предупредили Рухлевича о предельной осторожности и приемом сообщений из Москвы. Запрятать надежнее радиоприемник, отводить даже малейшие подозрения, только так можно было обезопасить себя и семьи.

РАССКАЗ ГУРИНОВИЧА

О событиях на фронтах и в своей местности мы знали. Но хотя бы весточка от ушедших на фронт мужей, братьев, родных и близких? Где они сейчас? Как они держатся?

И скоро я дождалась этой горькой и печальной вести.

Как-то глубокой осенью 1941 года передает мне знакомая женщина просьбу жены секретаря сельсовета Ивана Захаровича Гуриновича, чтобы я пришла к ней в деревню Карничее, где они жили. Это в километрах четырех от нашей деревни Борцы. Иван Захарович вместе с И. И. Коско и работниками Гресского райкома и исполкома уезжали на восток вместе с частями Красной Армии. Сел за руль полуторки Петр Лукич Курьянович. Прошло почти полгода, а вестей от них не поступало…

О каких сообщениях тогда могла быть речь? Пользуясь внезапностью, враг рвал связь и коммуникации, сеял смерть и разрушения.

Хотя женщина мне и не сказала, для чего я понадобилась жене Гуриновича, однако какое-то чувство подсказывало что есть, видимо, весточка о наших мужьях. Пешком быстрее в Карничее. Ольга (жену Гуриновича тоже звали Ольгой) была в это время дома. По хате носились малые дети. Она вызвала меня в другую половину дома и говорит: – Волечка дорогая плохие вести. Вернулся мой муж. Под Брянском держали бои.

Твой Юзик погиб. А мой попал в окружение. Пробрался в тыл. Их часть была разбита. Выбирались из окружения кто как мог. Такая была команда. О том, что он вернулся, никто не знает. Фашисты его сразу схватят, как коммуниста.

Пока прячется в варивни. Идем к нему, он расскажет обо всем подробнее.

– Вот тебе и долгожданная весть. Не помню, как я добралась до их погреба. Разные мысли лезли в голову, все делалось машинально. А может не так, может ошибка, какая получилась? Вместе постучали в дверь варивни.

Но никто из постройки не отзывался. Тогда хозяйка подошла к маленькому окошку в торце постройки и негромко позвала, – Иван открывай – это я.

Вскоре загромыхал внутри засов и дверь открылась. Передо мной стоял бледный и изнуренный длительным переходом в тыл секретарь сельсовета, соратник и помощник моего мужа. Иван Захарович конечно же сразу понял, кого привела его жена. Дверь снова заперли. Разговор был в полумраке.

Семьи наши дружили.