Войной опалённая память

– Оружие нужно, оно уже есть, но нет сигнала и командира, – сказал один из приписников, посмотрев в сторону полицаев, которые в хвосте обоза откупоривали бутылку самогона и закусывали салом и колбасой из немецких поставок.

– Командовать может любая баба. Главное, чтобы она была храбрая и толковая. Василиса повела отряд на французов с серпами, косами да вилами, – вспомнила я пример из истории.

Окруженцы смотрели на меня широко раскрытыми глазами. Они уже не думали, что с ними бредовая баба.

Укор и наставление уловили они в этих примерах. И если бы не путы на руках, они бы немедленно рванули в спасительный лес. Но я была уверена, что они последуют совету этой «сдуревшей» бабы.

Не знали мы тогда, что все эти «приписники» будут с оружием в руках на нашей партизанской базе, возле моего дома, в урочище «Поддера». Будет и надежный, стойкий командир, которого они пока что ищут. Смерть и жизнь ходят рядом. Жизнь побеждает чаще. Но о превратностях судьбы узнаем позже.

ОБМАН ВО БЛАГО

…Земли я все-таки добыла, хотя и пришлось обмануть оккупантов. Целых тринадцать соток озимой ржи мерили мне на бывшем колхозном поле. Это позволило нам немного продержаться.

В Гресске на маслозаводе работал по заданию свой человек Владимир Харитонович Тарасевич. Я зашла к нему за советом. Ответ его был однозначным, к Душевскому и Лидерману не ходить, так как семья в списках на уничтожение.

К тому же у кого-то из высоких начальников проходила свадьба – выдавал свою дочь, им было не до моих бед.

Вскоре зашел в бухгалтерию высокий немец с бакенбардами, отдал какие-то распоряжения по поводу масла и сыра для свадьбы.

Я передала Тарасевичу сведения о его семье и родственниках, рассказала о казнях и репрессиях в Селецкой зоне. Он в свою очередь обрисовал обстановку в Гресске, численность карательного отряда, его вооружения и укрепленные точки. Дал характеристику оккупационному руководству, особенно подчеркнул зверства Шварцмана, Шараева и Купы.

– Тебе это надо, или кому-то другому? – спросил он и внимательно посмотрел на меня.

– Кому-то другому, – был ответ. Он уже знал, что мой муж погиб, но его дело могут продолжить жена и дети, другие соратники председателя сельсовета.

Условились, что связь будем поддерживать через Валю Витко, нашу селецкую учительницу, которую мы знали, как преданную патриотку.