Войной опалённая память

Все это мы завернули в принесенные Софией постилки, переложили хворостом и травой на случай встречи с каким-либо путником в лесу. Взвалили котомки на плечи и направились к землянке. Открытыми местами не шли, старались двигаться кустарниками и опушками.

Груз был тяжелый и необычный для нас. Боялись, чтобы за спиной не взорвались гранаты. Мы еще тогда не знали, как пользоваться этим боевым оружием. Красноармейцы-окруженцы нам кое-что рассказывали и разъясняли, но этих уроков было недостаточно.

Маскировку сделали неплохую, но за спиной из котомки, нет-нет да и выскальзывали длинные стволы винтовок.

Карателей и полиции в лесу не могло быть, они боялись леса. Мог повстречаться лишь грибник, ягодник, лесоруб или пастух.

Летнее утро было солнечным и веселым. Гомон и пение птиц разносились по лесу нескончаемым хороводом, настраивали на мирный лад. Под ногами попадалась зрелая земляника и черника. Наклониться было невозможно – за спиной груз. Шла молча.

– Чем мы занимаемся, дочка?

– Что поделаешь, мама, такое время, – по-взрослому отвечает она.

 – Народ сражается. Возможно те красноармейцы теперь в бою, а может и не добрались – сложили головы.

Подошли к землянке. Дали условный стук по дереву. Получили ответный сигнал. Через узкий лаз пролезли в землянку и выложили на топчан содержимое наших нош. На топчане был целый арсенал – автоматы, винтовки, гранаты, пистолет, патроны. Рядом лежала целехонькая знакомая двустволка мужа.

– Это тебе подарок к твоему сорокалетию, – произнесли мы с дочерью.

Пусть бьют метко и безотказно фашистского зверя, – добавила она с комсомольским задором. Наш командир, муж и отец стоял ошеломленный посреди землянки. Не мог произнести ни слова, смотрел то на нас, то на оружие. В глазах блестели слезы, на бледном лице стал проявляться румянец. Поочередно он обнял и расцеловал своих помощниц. Только такой подарок был самым необходимым и самым ценным в данный момент. Главное – вселял уверенность. Враг уже не застанет врасплох.

Ничего, появится у тебя и аппетит, поправим твое здоровье, весь сельсовет приведем в лес, – обдумывала я очередной план похода в Селецк к фельдшеру Лешуку и знакомым вдовам-солдаткам. Иосиф Иосифович прервал размышления. Взгляд на ружье, которое я постаралась сохранить в это трудное время, вернул его к довоенным воспоминаниям.

Это было в 1938 году. Он тогда работал председателем сельсовета. У нас уже были три дочери: Соня, Шура, Вера.