Первые майские грозы

Свет здесь был какой-то неполноценный: то ли лампочка у них тут перегорела, то ли специально наведена такая таинственная темнота для ужаса и романтичности.

На стенах коридора висели забавные семейные портреты; настолько забавные, что глянув через плечо на живописную инсталляцию дачного отдыха, я вздрогнула от вида маленькой Кати Глопцыш, которая извозившись в кровавом соке жимолости стояла в черном плаще посреди грядок с вилами для сена.

Я ещё немножко постояла около этой фотографии, фантазируя о досуге семьи Глопцыш на приусадебном участке, а затем двинулась дальше.

Люди, которые носились призраками вдалеке, либо уже прошли мимо меня и спустились вниз, либо ушли вперед и скрылись в одной из таинственных комнат, располагающихся напротив друг друга по коридору. Я не знаю, сколько их точно было шесть или десять, но мое желание заглянуть хоть в одну, было куда больше, чем пройти мимо. Я понятия не имела, что могла там вообще увидеть, но это ведь и побуждало меня заглянуть туда. Я, конечно же, отказалась бы от такой картины сумасшествия, апогей которого я застала в импровизированном баре, да и выглядеть неловко, как первоклассник, заглянувший случайно в класс, где сидят амбалы-старшеклассники и недружелюбно на него косятся, тоже не хотелось.

Пока я находилась в размышлениях, коридор опустел. Затаив тревогу в сердце, оглянувшись на всякий случай и примяв языком к нёбу заветное слово всех нелепых людей ? «Извините», я дернула дверную ручку. Дверь медленно со скрипом отворилась, и я поочередно увидела несколько примечательных вещей: ещё не на очень темном небе луна, как и я, любопытно выглядывала в комнату сквозь незанавешенное окошко; желтоватые гирлянды на стене весело мигали и создавали уютное освещение, синие волосы свешивались с кровати и переливались от мелькающих огоньков, а над обладателем волос кровожадно, как вампир, навис тот самый брюнет только уже с растрепанной укладкой и крайне злобно уставился на меня.

Уж не знаю, что он собирался делать с синеволосой девушкой, то ли поцеловать, то ли голову откусить, но я точно поняла, что если я сейчас же не исчезну, то голову откусят мне.

«Извините» провалилось куда-то в горло и застряло там, и, как я не силилась, мне удалось лишь побулькать губами что-то невразумительное. Двери стремительно захлопнулись, и далеко не прогулочным шагом я уже отдалялась от этой злосчастной комнаты.

В голове моей не было ни единой мысли, кроме как убраться отсюда побыстрее.