Первые майские грозы

Сдавала в девятом классе биологию и химию неизвестно зачем. Хотя, я знаю зачем. Потому что так же не знаю, зачем бы я сдавала литературу или физику.

Какую дорогу мне выбрать? Как найти её и не оплошать? Не жалеть потом, что пошла не туда, занялась не тем. Да ведь я, наверно, и до сих пор не знаю. Я ничего не знаю. Так трудно ничего не знать.

Хочется все спланировать. Планировать день, планировать жизнь. Написать свою судьбу наперед и жить, зная, что тебя ждет.

Не понимаю старшеклассников, которых спрашиваешь «Куда хочешь поступать? Кем хочешь быть?», а они не знают.

Это же самые важные вопросы в их жизни. Парадокс в том, что и я такая. Но я не живу днём, я ищу, я пытаюсь найти, цепляюсь то здесь, то там. Кто же я? Где же моё? Как те, кому дано понять и найти это так быстро и легко? Но вот мы идём, куда нам скажут, или за компанию, или наобум, или ещё как-нибудь. Я так боюсь пожалеть о том, что сейчас я выбрала не то, что надо. А что же надо? Я не узнала, если бы не выбрала. У нас есть один шанс, у кого-то может два или больше, но не бесконечное количество. Мы так молоды, так неопытны и сейчас должны решить свою жизнь.

Зина безжалостно толкнула меня в бок локтем, что, в свою очередь, заставило повернуть к ней недовольный взгляд, который только что был где-то за пределами класса вместе с моими мыслями.

– Ольга, иди! ? шепотом прокричала она, искренне желая передать своими широко распахнутыми глазами и вздернутыми бровями большую мысль.

Я тяжело вздохнула, но сразу же почувствовала облегчение, когда вспомнила, что таких моментов, которых мне осталось пережить, можно по пальцам пересчитать, и скоро это всё закончиться.

Под укоризненным взглядом учительницы я, наконец, вышла к доске. Меня переполняло спокойствие и равнодушие, поэтому я спросила:

– Какой номер?

– Двадцать четвертый, задача вторая, ? кто-то ответил с последнего ряда, опередив учительницу, которая только хотела начать свою нравоучительную речь о том, что нужно следить за работой в классе.

Я нарочито умно поглядела в учебник, будто понимаю, что нужно сделать, и написала «Дано». Времена боязни перед доской прошли, никто не смеется над твоими ошибками, потому что никому нет дела до них. Все думают только, как бы самому не сесть в лужу, что совершенно не дает времени думать еще о чужих провалах. Определенно, есть некоторые личности, которые только и ждут, как ты потерпишь фиаско, но исключительно для того, чтобы уверить себя, что сами не хуже.