Агапе. Роман длиною в жизнь

– И ты не пытался даже его отговорить, – чуть повысив голос сказала Вера, глядя прямо на Пашу, – ведь эвтаназия это практически самоубийство или убийство, одно из двух. Разве в этом может быть воля Божья?! – и Вера тоже взглянула на икону, словно задавала вопрос не только Паше.

– Я никогда и никому не навязываю свои убеждения. У каждого человека есть свобода выбора, – говорил Паша со свойственным ему покоем, не выражая эмоций.

– Извини, я не хотела тебя осудить. Тебя нет, – сделав небольшую паузу в горячем порыве, продолжила Вера, – но вот нашу медицину и правительство – да! Я думаю, это они навязали ему, наговорили что-то или вообще, всадили какой-нибудь наркотик, чтоб он потерял ту самую свободу воли.

И подписал документ. Я, кстати не видела тот документ, но хотелось бы взглянуть своими глазами. Ты же знаешь, – Вера встала и начала активно жестикулировать руками и говорить еще громче, при этом Паша был все так же спокоен и контролировал выражение своего лица, чтоб не выдать ни одной эмоции, – знаешь, что им хорошо прибавляют к зарплате, когда они совершают очередное убийство. А иначе я это назвать не могу…

– —

Вера говорила долго. Так, что диалог постепенно перешел в монолог. Рассуждала про медицину и политику, осуждая всех и все. Она постепенно пришла к такому состоянию, что стала кричать, видя неподвижное лицо Павла. Ей хотелось дождаться от него сродной мысли, близкой к ее мировоззрению, но этой мысли у Паши не было. Наконец, Павел понял, что Вере очень плохо и вся ее агрессия – не более, чем бессилие перед фактом смерти.

Он крепко обнял ее и похлопал дружески по спине. Вера начала плакать. Это были ее первые слезы после того, как она узнала о смерти Игоря. Боль ее немного стихла. Наверное, именно это сейчас ей и было нужно: разделить с кем-то свою боль, а не искать виноватых.

То самое «агапе»(любовь), которая очищает сердца. И пускай, Павел не однозначен в своей практике смирения, лишая себя всех эмоций, которая кстати говоря, к истинному христианству имеет мало отношения, тк все же христианство не религия отвержения всех чувств, а скорее религия, которая все чувства облагораживает (радуйся с радующимися, плачь с плачущими), -он все же уловил момент, когда сочувствие было необходимо, иначе бы Вера впала в отчаяние.

Павел прочел боль Веры, несмотря на ее внешнюю агрессию и сделал то, что было в его силах (обнял), тк многословие – не его стихия.

Вера поплакала еще какое-то время, а потом извинилась за чрезмерную эмоциональность.