Вызовы

Так по крайней мере она бы избавилась от одной из них, потому что и у Элисон тоже были свои недостатки. Она очень походила на Шарлин в подколах, встреванию не в свои дела, изощрённых придирках, которые не прекращались, пока она не увидит закипающие на глазах Кати слёзы. Единственным прибежищем была её комната, хотя и очень маленькая, скорее подходящая для кладовки. Но зато там она могла спрятаться от их колкого языка. Она переставала обращать внимание на их пустозвонство и пыталась войти в свой тайный мир. Но это удавалось далеко не всегда.

У Шарлин была привычка внезапно к ней заходить то за ручкой, то за конвертом. Однажды она её застала за записями в дневнике. Вырвала его из рук и побежала искать Элисон.

– Смотри, что тут есть, Элисон. Нашёлся «Дневник Анны Франк».

Затем, голосом старого проповедника, стала читать:

«Дорогой дневник, я желаю, чтобы ты со мной разговаривал так же, как и я с тобой, каждый день. Со мной никто не общается. Никто не обращает на меня внимания!»

Элисон обнажила аккуратный ряд белых и ровных зубов, разве что, может, верхние клыки были слегка длинноватыми.

Она тоже хотела внести свой вклад. В самый разгар громкого смеха и кривляний она выхватила дневник из рук Шарлин, открыла первую попавшуюся страницу и стала читать:

«Сегодня в школе нам показали фильм про аборт. Никогда и не думала, какая это страшная вещь. И тут не знаю, что со мной произошло. Почувствовала, как к лицу подступил сильный жар, и мне стало плохо. Мисс Кутайар вынуждена была меня вывести.

Мне было так стыдно!»

Потом Элисон захлопнула дневник и принялась паясничать:

– Молодец, какая бесстрашная наша ботанка! Да она ещё у нас станет гинекологом!

И, изгаляясь пуще прежнего, Элисон и Шарлин стали перекидывать друг другу дневник и ухохатываться над ней как над дурочкой, прыгающей между ними и пытающейся его отобрать, а они тем временем напевали: «Ботанка-Ботанкаа», под музыку Барни. И если бы её мать не поднялась наверх посмотреть, что там за крики, они бы точно ей никогда не отдали дневник.

В тот день, прижав к груди этот дневник, она побежала на крышу, спряталась под стеной лестничного колодца и с зарёванными глазами стала вырывать из него листы. Потом порвала каждый лист на мелкие кусочки, бросила всё в мусорный мешок и спустилась выбросить его в бак на углу. Сама во всём виновата. Ей никогда не следовало заводить дневник, зная, что с Шарлин и Элисон у неё не может быть никакой личной жизни.