История, в которой что-то происходит

ВСТАТЬ! ВСТАТЬ! ВСТАТЬ!

Телефон продолжает звонить. Мне кажется это чем-то бестактным. Дюжина за дюжиной звонков. Даже если это и что-то важное. Оно не сравнится с той катастрофой, что сейчас на самом деле происходит. Без гипербол. Я слышу сдавленный смех воображаемого шёпота. Я здорово его смешу.

Телефон замолкает.

Тишина – ласкает и баюкает.

Я лежу. В моей голове, словно разорванное лоскутное одеяло: разрозненные люди бредут по пустым страницам. Я пытаюсь раскрыть их за первые пять сцен. Это такая игра.

Я обнажаю их характеры, их мотивации, их прошлое, их надежды и, самое главное – их Проблему. Я пытаюсь связать всё это воедино, упорядочить, а позже удалить ненужное.

Одеяло рвёт по швам от (ПАНИКИ)/(ОЧЕРЕДНОГО) тревожного звонка телефона. Стол раскалывается на две части, будто его распилили, чёртов телефон падает на пол. По полу ползут трещины, обнажая бетонные внутренности с торчащей из них арматурой. На меня недоумённо глядят соседи. Я подмигиваю им, на секунду превращаясь в их предмет очарования, заставляя их простодушно махнуть на меня рукой.

Крошево бетона разлетается в стороны. Дом разваливается на огромные бесформенные фрагменты, утопая в пыли.

Жители падают, кашляют, трезвеют и осуждающе на меня смотрят.

– ДА!?

Илья восторженно напоминает мне, что завтра я должен быть на ток-шоу. Он спрашивает, как мои дела? Я отвечаю ему, что всё прекрасно. Он также напоминает мне о встрече с киноделами, и я чувствую, как Илья счастлив. Это заразительно. Я вдохновенно расспрашиваю детали встречи, что надеть, чем смазать, где побрить, на чём акцентировать внимание.

И спустя минуты разговора – тишина.

Ласкающая.

9. Ток-шоу

– Микрофон повыше, – делает замечание редактор.

Рядом со мной возникает один из его ассистентов. Он дёргает петличку микрофона на моей рубашке, бесцеремонно пытаясь натянуть её повыше. Я бью его по рукам и поправляю всё сам.

Позади, на трибунах, рассаживают массовку. Ассистенты просят расчёски, перетасовывают людей по своему внутреннему порядку, дают рабочие указания в рации и всё никак не могут настроить свет.

Оператор, стоящий рядом со мной, деловито покручивает наушник и возится с камерой. Я пью предложенный мне невпопад кем-то из проходящих мимо чай, в какой раз поражаясь этой закадровой суматохе, закулисной захламленности и всеобщему хаосу.

На площадке появляется Майер. Она тянет губы трубочкой, перечитывает с планшета текст, держа его в вытянутой тонкой руке.